Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

об успехе. Он не пишет о таланте и возможностях, но осмелюсь заявить, что это просто его недосмотр. Однако, если добавить в этот список талант и возможности, он, на мой взгляд, станет полнее.

Я очень надеюсь, что каждый человек сможет заниматься тем делом, что ему по душе, взяв на вооружение же упомянутые слова Ван Цзинъаня: «Пусть я иссохну с утешеньем, что ради милой можно пострадать». Не сомневайтесь, этот путь обязательно приведет к успеху.

7 января 2000 года

Я и поэзия Су Дунпо

События, пережитые мной несколько лет назад, я помню, будто они произошли вчера, однако до сих пор не могу объяснить себе все те таинственные совпадения, которые тогда имели место.

Дело в том, что я страдал от катаракты, и мне предстояла операция по ее удалению. Страха я не испытывал, однако некоторое волнение все же присутствовало. По пути в больницу я слушал оживленную болтовню моих сопровождающих, а внутри между тем зрело беспокойство. Я совсем не хотел участвовать в беседе, сидел молча, как бы в полудреме, и вдруг в моей памяти всплыли строки из стихотворения цы Су Дунпо:

С чашей вина в рукеЛюбуюсь лазурью небесИ вопрошаю: «КогдаЛуна, сияя, взойдет?»Там, в небесном дворце,В мире тайн и чудес,В этот вечерний часКакой отмечают год?Как бы я с ветром хотелУмчаться за облака!Туда, где из яшмы дворцы,Где башен сверкает нефрит.Только дорога, страшусь,В бездну небес нелегка,Стужа там в миг одинСердце заледенит.В танце кружусь, и теньВместе кружит со мной.Призрачный мир вокругТак непохож на земной!Красный терем. Над нимОбход свершает луна,В спальню глядит через дверьНа тех, кто теперь не спит,Надо ль роптать на нееЗа то, что кругла, полна,Что в ночь расставанья с тобойСлишком ярко блестит?!Радость – и рядом печаль,Разлука за встречею вслед, —Небом такая судьбаЛюдям в удел дана,Луне – полнолунье, ущерб,То яркий, то бледный свет…Издавна повелось:Нет ничего сполна.Думой живу одной:Чтоб там, за тысячу ли,Также любуясь луной,Ты не покинул земли.[268]

Я проговорил эти строки про себя от начала до конца один раз, другой, потом третий – не знаю, сколько раз я повторил их за все время нашей поездки до больницы.

У меня нет ответа, почему я читал про себя это стихотворение цы в такое время и в таком месте. Неужели оно было каким-то мистическим образом связано с моим тогдашним положением?

В клинике я провел несколько дней, меня обследовали и наконец назначили дату и время операции. Хирургом была доктор Ши Юйин – «первый скальпель Пекина». Ее профессионализм давно стал легендарным, а потому я совсем не беспокоился. Поскольку у меня слабое сердце, было решено, что во время операции меня будет наблюдать врач-кардиолог. Таким образом, за мной следили два доктора. Я забрался на операционный стол, практически не испытывая волнения. Оперировать предстояло мой правый глаз, и он находился под действием местного наркоза. Но мой ум оставался ясным, а слух – чутким. Хирург приступила к манипуляциям, и я слышал, как она тихо обменивается замечаниями с коллегами. Все шло превосходно. Я снова впал в дремотное состояние, и вновь в памяти возникли строки цы Су Дунпо, но уже другие:

Побеги орхидеи под горойПолощутся в прозрачном ручейке.И, дождевой омытые водой,Снуют меж сосен тропы вдалеке.Дождь моросит. И, проводив закат,Годам ведет кукушка грустный счет.Но кто сказал, что молодость назадНи к одному из смертных не придет?Струит на запад (нет же в том греха!)Ручей близ храма за волной волну…Нет, вы не пойте «Песнь про петуха»,Завидев в черных прядях седину![269]

И эти строки я также повторял раз за разом с самого начала операции и до тех пор, пока все не закончилось.

Так почему же мне в такое время и в таком месте вспомнились цы Су Дунпо? Неужели они каким-то волшебным образом связаны с моим положением?

У меня не было и нет ответа на этот вопрос, но я тешу себя надеждой, что однажды он все-таки найдется.

Я вовсе не считаю себя докой в поэзии и не понимаю поэтическую критику, мне просто нравятся стихи. И те лирические произведения, что я прочел (а надо сказать, что их немало), позволили мне сформировать свое собственное мнение, которое я и представляю на суд читателя.

Китайские поэты, писавшие в жанре цы, неизменно разделяли свои произведения на два направления: «изящных и нежных цы» (ваньюэ цыпай) и «свободных цы» (хаофан цыпай). Многочисленные авторы выбирали то направление, которое было им ближе. Наиболее значимыми поэтами ваньюэ цыпай для меня стали Ли Хоучжу, Ли Ишань (более известен как Ли Шанъинь) и Налань Синдэ, а из творцов хаофан цыпай более прочих меня восхищает Су Дунпо.

Вы спросите меня, почему мой выбор пал именно на них? Выскажу совершенно нетривиальную мысль, которую настоящие специалисты и ученые пока не озвучивали, а для этого упомяну еще одного поэта – Ли Бо. По моему скромному суждению, Ли Бо и Су Дунпо – гении и величайшие писатели за всю историю китайской литературы. Их стихи подобны чудесному источнику, в них совершенно не чувствуется подбор слов, словно эти произведения создавались на одном дыхании. Каждое стихотворение будто проникнуто единым живым духом. Когда оба поэта творили, их кисть непрерывно танцевала над бумагой, и перед желанием писать невозможно было устоять. Так же и мы, их благодарные читатели, с самых первых строк будто становимся на лыжи и катимся, катимся по крутому склону, пока не достигнем самого конца. В их поэзии разлита энергия такой силы, что противостоять ей нет ни единого шанса. Это поистине удивительный феномен, хотя мне и совершенно неизвестно, как его объясняют критики и исследователи эстетики.

Пожалуй, приведу здесь еще несколько стихов Ли Бо чтобы сравнить их с поэзией Су Дунпо:

Уже над городом ЧанъаньСияет круглая луна.Но всюду слышен стук вальков,И женщины не знают сна.Осенний ветер во дворахВсю ночь свистеть не устает.И помыслы мои летятК заставе Яшмовых ворот.Когда же, варваров смирив,Утихнет долголетний бой?Когда домой придут войскаИ муж мой встретится со мной?[270]* * *Над горами ТяньшаньЗолотая восходит луна,И плывет в облакахБеспредельных, как море, она.Резкий ветер, пронесшийсяСотни и тысячи ли,Дует здесь, на заставе,От родины нашей вдали[271].* * *С дивной лютнейМеня навещает мой друг,Вот с вершины ЭмэяСпускается он.И услышал я первыйТомительный звук —Словно дальних деревьевТаинственный стон[272].

Каждое из этих стихотворений наполнено особой силой, которая словно подталкивает читателя и не позволяет отбросить книгу, не дочитав. То же самое я чувствую, когда читаю лирику Су Дунпо.

Я преклоняюсь перед удивительным талантом этих поэтов, но ясно осознать свои чувства смог не так давно – прежде они таились в самой глубине моего сердца. Операция по удалению катаракты