Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

а ее влияние – обширно. Но такие успехи вовсе не упали с неба, а стали результатом великой мудрости и обилия творческих сил нашей нации. Другая же причина этих достижений кроется в том, что китайский народ способен и готов впитывать лучшее из зарубежных культур, обогащая тем самым собственную. Пожалуй, здесь уместно будет использовать древнекитайское выражение «иметь широкую душу». Напомню, что господин Лу Синь говорил об этом в своем сочинении «О том, как брать».

Также нельзя не отметить, что наш народ не только заимствует, но и многое дает взамен. Китайцы всегда были щедры на «выражение благодарности прекраснейшей яшмой». Мы щедро и бескорыстно подарили миру четыре великих изобретения наших предков. Два из них – бумага и книгопечатание – имели огромное значение для распространения культуры и в целом способствовали развитию человеческого общества. Пользу от этого невозможно переоценить. Наверное, именно поэтому в начальный период распространения ислама в арабских странах и Персии придумали поговорку: «У греков один глаз, а у китайцев – два». Действительно, греки владели теорией, а мы, китайцы, – техникой. И это вовсе не наша гордыня, а объективные оценки, высказанные представителями других стран.

В нашем мире нет постоянства. После промышленной революции жители Запада, руководствуясь желанием «покорить природу», создали блестящую культуру, которая принесла пользу всему человечеству. Однако все, что достигает крайности, непременно должно перейти в другую крайность. Сегодня, в конце XX века, все яснее видны беды, к которым в итоге придет эта ослепительная цивилизация. И если не постараться искоренить зло, то само выживание человечества может оказаться под угрозой. Наиболее проницательные ученые Запада, такие как Арнольд Джозеф Тойнби[266], уже обратили на это внимание, но, к сожалению, некоторые «баловни судьбы» с Запада все еще продолжают спать глубоким сном на высоких подушках, пребывая в неведении. Они находятся на краю гибели, как незрячий верхом на слепой лошади, бредущей к пруду глубокой ночью. Мне кажется, что сейчас наступил подходящий момент нам проявить щедрость, и здесь я возлагаю свои искреннейшие надежды на «Чжунго вэньхуа».

23 декабря 1997 года

Примечание автора

Заметку «Обращение к ученым» я написал для «Чжунго вэньхуа», и поначалу она содержала чуть более четырехсот иероглифов. Уверен, что эта заметка содержит немало интересных мыслей, а поскольку читателей «Чжунго вэньхуа» чуть меньше, чем читателей «Егуанбэй», я слегка отредактировал текст и опубликовал его здесь.

О школах Пекинского университета и университета Цинхуа

«Школы», о которых я здесь говорю, – понятие, связанное не с политикой, а с наукой и подходом к образованию в целом. Я окончил университет Цинхуа, но полвека проработал в Пекинском университете, так что хорошо представляю, как функционируют и тот и другой вузы и могу позволить себе сравнительный анализ их подходов к обучению. У меня достаточно личного опыта, и я готов им делиться.

Ранее мне не приходило в голову проводить подобные сравнения. Причина, вероятно, кроется в том, что со времени перестройки институтов и факультетов в 1952 году Цинхуа превратился в политехнический университет, а Пекинский университет сохранил статус многопрофильного заведения. Говорить о подходе к образованию исходя из технических наук довольно сложно. Недавно мне на глаза попалась статья в одном из периодических изданий, автор которой сообщал, что начал преподавать в Цинхуа в годы восстановления гуманитарных факультетов. Поскольку он позиционировал себя как специалиста по социально-гуманитарным наукам, то, вероятно, считал, что имеет право рассуждать о подходе к образованию. Плохое зрение не дало мне возможности прочитать статью внимательно, я смог лишь бегло просмотреть текст. Помню, там говорилось о научной школе Цинхуа, назывались имена ученых, уже очень давно работающих в университете. Автор, вероятно, подразумевал, что они-то и сформировали «научную школу Цинхуа». Что ж, мне все эти имена известны. И хочу сказать, что стоило мне увидеть этот список, как я сразу понял, что вероятнее всего его составитель не слишком близко знаком с этими людьми. Там были имена профессоров, которые преподавали мне шестьдесят лет назад, еще в мою бытность студентом. Для нас, тогдашних первокурсников, они были «артистами в двух амплуа» – наполовину профессорами, наполовину политиканами. Мне не известно, есть ли у них хоть какие-нибудь признанные научные труды или публикации, где излагались бы их собственные воззрения. Я догадываюсь, что, даже если и существует некая «научная школа Цинхуа», то вряд ли эти «ученые» имеют к ней какое-либо отношение.

Ту статью об университете я так и не дочитал и постарался выбросить из головы все невнятные рассуждения ее автора.

Однако вскоре я услышал, что этим преподавателем и автором статьи интересуются молодые коллеги из Пекинского университета. Было задумано провести семинар, но потом решили, что каждый желающий изложит свое мнение письменно. По традиции меня тоже пригласили поучаствовать. Я согласился и присоединился к этой компании.

Итак, есть ли различия между Цинхуа и Пекинским университетом? Конечно, без сомнений. Оба учебных заведения внесли равный вклад в китайское образование, науку и культуру как внутри страны, так и на международном уровне, и сложно сказать, какой из них был лучше. Однако по характеру – я не подберу более подходящего слова, поэтому оставлю это – они ничуть не похожи. Если использовать выражения литературного анализа, которые я привел в своем сочинении «Болтовня дилетанта о китайской и зарубежной литературной критике», я бы определил характер Пекинского университета с помощью критического замечания, которое используют в отношении стихов Ду Фу: «Глубокие и сильные». Характер Цинхуа можно описать словами, которыми Ду Фу описал стихотворения Ли Бо: «Свежие и незаурядные». Это мое личное впечатление, и я считаю его верным. Почему – объяснить вкратце сложно, предоставлю другим обдумать этот вопрос.

Вышесказанное можно, конечно, воспринимать как некое обобщение. Если же говорить непосредственно о подходе к образованию, то здесь – несмотря на то, что в этом стыдно признаться, – я не вижу никаких различий. Главный вопрос, на который я никак не могу найти ответ, – по какому признаку выделять научные школы Пекинского университета и Цинхуа? Выпускники Пекинского университета или университета Цинхуа должны относиться к соответствующей научной школе? Или это касается только преподавателей? Но ведь есть и такие, кто окончил один университет, а преподает в другом, к какой научной школе отнести таких? Я не могу классифицировать эту довольно большую страту.

Систематизация по содержанию научных трудов тоже не даст результата. Содержание своей работы, например по истории китайской философии, каждый ученый выбирает на собственное усмотрение, не оглядываясь на научные школы.

Академический стиль обычно индивидуален, и это относится не только к ученым Пекинского университета и Цинхуа, но и к профессорам из Нанькайского университета, университета Фудань и всех прочих учебных заведений!

Пекинский университет и Цинхуа связаны историей происхождения,