Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

брака (или, используя философский термин, случайность) тоже весьма причудлива, внезапна и необъяснима. Мудрецы Запада и Востока оказываются здесь беспомощными, зато простой народ находит выход, и помогают ему в этом мифы и легенды. Лично я делю мифы на китайские и зарубежные. По западной легенде, например, любовь вызывала стрела, пущенная из лука мальчиком, которого звали Амур, или Купидон[262]. В кого попадала его стрела, того мгновенно охватывало чувство любви. Культура Древней Индии неразрывно связана с культурой Древней Греции и Древнего Рима, и у индусов был свой бог любви – Кама-дева[263]. Он тоже стрелял из лука, и те, кого поражали его стрелы, влюблялись друг в друга без памяти. Чувствуется, что у этих мифов один источник.

В Китае в «Бога любви» не верили, но у нас была своя легенда. Мы придумали Лунного старца (Юэ лао), который держит в руках красные нити. Кого эти нити связывают, те, как бы далеко друг от друга ни находились, должны были непременно встретиться и вступить в брак по любви. Давным-давно на берегу озера Сиху стоял храм Лунного старца с известной во всем Китае парной надписью: «Пусть все возлюбленные в мире станут супругами. Что было предопределено в прошлой жизни, то свяжет в нынешней узами брака». Какие простые и человечные слова! Хотя «прошлая жизнь» и «узы брака» могут показаться кому-то не столь очевидными. Однако, если каждая супружеская пара вспомнит, как они полюбили друг друга и вступили в брак, смогут ли они не согласиться с этой парной надписью в храме Лунного старца?

Да и сам я с ней согласен несмотря на то, что не могу обнаружить для нее «научного обоснования». Впрочем, посоветую нынешней молодежи прислушаться к этим словам. У меня нет права рассуждать о том, как влюбляются и женятся современные молодые люди на Западе и в Китае, я только чувствую, что не слишком одобряю нынешние тенденции в этом вопросе. Сам-то я уже нахожусь в конце девятого десятка жизни и давно отношусь к «музейным экспонатам». Но я изо всех сил стараюсь избежать старческого ворчания, хотя порой слова прямо-таки рвутся наружу, и нет такой силы в мире, что смогла бы их удержать.

22 ноября 1997 года

Размышления о культуре Востока и Запада

Я неоднократно говорил, что из трех областей научного знания эпохи Цин – «логических умозаключений» (философия), «сочинений» (цычжан, литература) и «исследований» (каоцзюй, история) – я наименее способен и наименее склонен к философии. Явных причин этому немного, я лишь считаю, что логические умозаключения слишком таинственны и абстрактны, в них нет общих истин, и каждый мыслитель по-своему прав. Особыми врожденными способностями я не наделен, а потому люблю касаться вещей реальных и видимых для меня. А туда, где у тысячи философов тысячи различных истин, мой ум проникнуть не способен.

Но кто бы мог подумать, что в столь преклонном возрасте я вдруг впаду в безумства молодости и начну рассуждать о сходствах и различиях культур Востока и Запада. Ведь все подобные рассуждения так или иначе относятся к философии, то есть именно к тому предмету, который ранее меня так пугал. Пожалуй, тут следует сказать пару слов о причинах этого столь необычного для меня желания. Дело в том, что я много лет занимался изучением языков и веду исследовательскую работу в сфере культурного обмена. В ходе своей профессиональной деятельности я постоянно имел дело с разнообразными культурными явлениями, что постепенно и навело меня на размышления об особенностях восточной культуры и ее отличиях от западной. После прочтения последнего сочинения господина Цянь Биньсы (Цянь Му)[264] я после некоторых раздумий изложил свои соображения по этому поводу в работе «Новое понимание „единства Неба и человека“», которая вошла и в это издание. Сочинение мое, полное внезапных мыслей, привлекло внимание научных кругов, как китайских, так и зарубежных. А я, между тем, продолжил читать, размышлять и в итоге написал еще одну статью – «Переосмысление идеи „единства Неба и человека“». К тому времени я уже более глубоко и конкретно осознал различия между культурами Запада и Востока, а результаты моих научных поисков стали подтверждением первоначальных теоретических рассуждений.

У меня имеется немало примеров, но здесь я решил ограничиться лишь двумя, а все остальное обобщить. Итак, мой первый пример касается древности, а почерпнул я его из труда «Великий шелковый путь. История культурных обменов между Китаем и Персией» французского ученого (иранского эмигранта) Али Мазахери. Он утверждает, что в период зарождения и становления ислама в арабских странах и Персии (современном Иране) была в ходу такая поговорка: «У греков только один глаз, а у китайцев – два». Смысл ее заключается в том, что греки обладают теорией, китайцы – техникой. На счет техники я совершенно согласен, но должен сказать, что ее наличие вовсе не исключает и теорию. Древняя Греция в данном конкретном случае олицетворяет собой западную культуру, а Китай – восточную. Стало быть, арабы и персы в тот ранний период уже осознали различия между этими мирами, что демонстрирует их поразительную дальновидность.

Другой пример относится к нынешнему Китаю. Великий математик, профессор У Вэньцзюнь в предисловии к «Математике в девяти книгах» [265]отметил, что подходы Китая и Запада к математике сильно отличаются. Дело в том, что на Западе с древности исходили из теорем, а в Китае – из задач. То есть даже в такой точной науке, как математика, Китай и Запад действуют по-разному, так что уж тут говорить о других науках! Не могу не восхититься глубиной понимания господина У Вэньцзюня…

Итак, обобщим: первый пример относится к древности и затрагивает зарубежные страны, второй касается современных китайских наук. Казалось бы, какое отношение они имеют к нашей дискуссии о разнице западной и восточной культур? А такое, что привели нас к определенному выводу. Совпадение? Не думаю. Ка бы то ни было, над этим стоит хорошенько поразмыслить.

В новейшей истории нашей страны часто возникала полемика о культуре Китая и Запада. В их различиях сомнений ни у кого не было, но на вопрос, в чем конкретно эти различия заключаются, никто не мог ответить.

Размышления об этом неожиданно сильно на меня повлияли, я отвлекся от привычной дороги исследователя и ступил на неизведанный доселе путь логических умозаключений. Если верить старой пословице, то «от полной бутылки уксуса звуков не исходит, а в ополовиненной бутылке уксус плещется». В философствованиях такого рода я дилетант, та самая «ополовиненная бутылка уксуса». К тому же у меня есть одна особенность – я часто перескакиваю мыслями с одного на другое.