Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

беременном состоянии. Как ни странно, но именно в этой истории короли Франции и Испании пришли к единому мнению с Ватиканом: о разводе герцогской четы Немур не может быть и речи.

Моя девственность была просто последним звеном в цепи расследований и доказательств в этой жуткой истории.

Благородное испанское семейство юной супруги графа, прослышав про следствие, проведённое святой церковью, забрало свою дочь из монастыря. Как не надеялся граф стать вдовцом, у него это не вышло.

Учёные мужи Неаполя, утвердив все документы на остров в собственность герцогской фамилии, в процессе несколько раз напомнили про неуплаченные сборы и подати с владения таким большим имуществом за много лет.

Выставив же счёт, который мои представители оплатили в тот же день, они очень хорошо пополнил казну испанского наместника, что управлял на тот момент страной. Мы практически заново купили остров, на котором уже основательно расселились все его жители.

Установив в кабинете ещё один стол, мы с мужем много работали.

Какой огромный труд — семейная жизнь.

Экономика и управление, охрана и вооружение — всем островом, всё легло на наши плечи.

«— княжество», — как звала я его по старинке.

Оно приобретало совершенно другой вид, благодаря ежедневным трудам всех прибывших на него.

Именно в эти дни я задумалась о виконтах де ла Кано, и не только о них. За столь многие годы я впервые думала о людях, которые были членами нашей семьи. В связи со всеми нашими перемещениями и продажей первого имения близ городка Кретей во Франции, многие из них оставались безземельными носителями дворянских титулов, несмотря на большой вклад в дела рода. Слишком многое требовало моего вмешательства с учётом полученного титула. Я должна была о них позаботиться.

Должна.

Итак, в какой-то из дней я спросила сеньора Рикардо и донну Адорию об их предпочтениях.

— Что вы имеете в виду, ваша светлость? — сеньора Адория заметно нервничала.

— Я имею в виду вашу недвижимость, которая по праву собственности будет принадлежать именно вашей семье, дорогая. Вы мне словно мать, все эти годы я всегда ощущала вашу заботу и поддержку. Мои вопросы не означают, что в связи с замужеством я хочу расстаться с вами, поверьте, я безмерно люблю вас, и никогда не отпущу куда-либо, но у вас подрастает сын и ваша воспитанница, у них должно быть своё имение.

И тогда я услышала в ответ, что только остров они считают своим домом, несмотря на то, что князь д' Фуркево закрепил за ними право собственности на определённую часть дома в Париже.

Определившись с их предпочтениями, указом закрепила за виконтами ту часть острова, где когда-то стоял рыбацкий посёлок с близлежащей оливковой рощей. На вопрос дона Рикардо о строительстве собственной виллы ответила, что, безусловно, это прекрасная идея, но я попрошу его включить в проект крепостную стену, которую мы хотели бы воздвигнуть в определённых местах герцогства. Обещая помощь в финансировании строительства и обеспечения должного вооружения на необходимых участках этого стратегически важного сооружения.

Шевалье Вейлр, Арман и Ивонн, капитан Луи — все получили баронские наделы на внешнем побережье острова, закреплённые специальными указами. В которые входили пастбища, оливковые и лимонные рощи. И которые должна будет соединить защитная крепостная стена.

Сеньоры Пломмия и их воспитанница — баронесса Мари-Энн получили в собственность два больших коттеджа с близлежащими земельными участками возле главной виллы.

Началась застройка герцогства. Это был единый огромный план укреплённого большого населённого острова. По рекомендациям мужа, многие члены семейства Торризи, приехавшие с нами, получив землю на острове в пожизненное владение и возможность передачи её по наследству, начали строительство вилл и коттеджей. Они с удовольствием вкладывали свои золотые запасы в свои будущие владения недвижимостью. Об этом в Венеции они не смели даже и мечтать, проживая единым кланом в большом палаццо. Мы «привязывали» людей к их имуществу и земле, давая возможность мужчинам обзавестись семьями и детьми. Надеясь, что через несколько лет непреступный остров будет под надёжной защитой мужчин, которым будет что терять в случае поражения.

К весне я уже и не представляла, что может быть как-то всё по-другому. Настолько островная жизнь поглотила всё моё сознание. Я боялась, что в какой-то момент Анна засобирается домой, во Флоренцию, забрав с собой Элеонор. Ведь вся семья была в сборе. Ждала только отца с Жанной и младшими близнецами. И Бланку с детьми и мужем в гости.

Маркиза Анна же, мягко улыбаясь и купаясь в тёплом море, со мной и сеньорой Адорией, совершенно не выказывала никакого желания к какой-либо дальней поездке.

Восстановленная ротонда днём была нашим укромным местом, её мраморная лестница спускалась к мелководью, мы были сокрыты от мужских глаз деревьями, что безмерно разрослись. Это был просто рай. Играющие дети у нас на глазах, лёгкий обед, фрукты и продукты из моря, что привозили моряки к столу каждое утро. Казалось, всё, о чём мы мечтали, оно было у нас под рукой.

Мы не задавали вопросов маркизе, понимая, что женщина во Франции не решилась связать себя отношениями с мужчиной, который мог подарить ей только ежеминутное наслаждение.

Благородная Анна, она стала совсем другой, мишура и блеск придворной жизни уже не влекли её к себе. Но она любила его. Франциск был для неё всем.

— Мои управляющие прибудут скоро в порт Салерно с отчётами. Я могу позволить себе и дочери этот отдых. Вот если бы ещё лаванда цвела на склонах ваших сопок, герцогиня, я бы попросила у вас небольшой участок земли и построила виллу, однозначно из мрамора в розовых тонах.

Так могла говорить только самодостаточная женщина. Отдых, он нам нужен был всем, а климат Средиземноморья как никогда способствовал этому.

Глава 29

— Отчего так звонят колокола? — Проснувшись, я с недоумением смотрела на мужа.

Проводя всё больше ночное время суток на своём островке любви, практически полностью переехав в ротонду, что скрывалась в зелени оливковых деревьев, я не могла понять, откуда доносится звон колоколов.

То, утихая, то словно ветром приносимая волна звука, прорывающаяся в приоткрытое окно и тревожно путающаяся в кружеве занавесок. Она была не только в сознании, она была везде.

Муж изумлённо смотрел мне вслед, когда, накинув шёлковый палантин, я босиком выбежала на крыльцо, что уходило прямо к морскому мелководью. Ветерок с моря взволнованно донёс до меня звон колоколов.

— Себастьян!

Словно всё плыло у меня перед глазами. Маревом