Антон Чехов - Полина Ребенина

суток пролежал не у себя, а в номере у А. С. Суворина в гостинице «Славянский базар», где, без сомнения, пользовался чисто отеческим уходом. Когда Антона Павловича поместили в клинику, то брат Михаил был далеко на Волге, а сестра Мария Павловна находилась в Мелихове и ничего не знала.

Приехав в Москву, она, к удивлению своему, встретила на вокзале брата Ивана Павловича, который передал ей карточку для посещения в клинике больного писателя. На карточке было написано: «Пожалуйста, ничего не рассказывай матери и отцу». Придя в клинику и бросив случайный взгляд на столик, она увидела на нем рисунок легких, причем верхушки их были очерчены красным карандашом. Она тотчас же догадалась, что у Антона Павловича была поражена именно эта часть. Это и самый вид больного ее встревожили. Всегда бодрый, веселый, жизнерадостный, Антон Павлович походил теперь на тяжелобольного; ему запрещено было двигаться, разговаривать, да он и сам едва ли бы имел для этого достаточно сил.

Когда его перевели потом из отдельной комнаты в большую палату, то навещавшая его вновь сестра застала его ходившим по ней взад и вперед в халате и говорившим: «Как это я мог прозевать у себя притупление?» Его сестра Мария Павловна писала: «Антон Павлович попал в клинику Остроумова, где и был впервые поставлен диагноз, изменивший всю нашу жизнь». Для семьи Чеховых и особенно Марии Павловны вся жизнь поделилась на две половинки – до и после. То есть до, когда Антон был еще относительно здоров и весел, и после, когда страшное кровотечение поставило все точки над «i» и никаких сомнений относительно тяжелого заболевания не оставалось.

В клинике Антона Павловича посетил Лев Николаевич Толстой, разговаривавший с ним об искусстве. Как мы знаем, навещала Антона Павловича в больнице и Лидия Михайловна Авилова, но писатель об этом никому не рассказывал. Как бы то ни было, а теперь дело представлялось ясным. У Антона Павловича была официально констатирована бугорчатка, так назывался в то время туберкулез легких.

Выйдя из клиники, Антон Павлович возвратился в Мелихово и тут же поспешил написать писателю А. И. Эртелю о состоянии своего здоровья: «Самочувствие у меня великолепное, ничего не болит, ничего не беспокоит внутри, но доктора запретили мне vinum (вино), движение, разговоры, приказали много есть, запретили практику – и мне как будто скучно» (17 апреля 1897 года).

При выписке из клиники по настоянию лечащего врача Чехов вынужден был прекратить собственную врачебную практику. И все-таки летом в Мелихове по просьбе крестьян и земства он берет на себя основные расходы и заботы по строительству школы в селе Новоселки. Тем же летом он отправляет очередные партии книг из собственной в Таганрогскую городскую библиотеку.

В то же лето он принял активное участие в переписи населения. Первая всероссийская перепись населения была начата 28 января 1897 года. Она зафиксировала общую численность населения Российской империи в 125,5 млн человек. В отличие от прежних переписей, которые проводились со времен Петра I, перепись 1897 года преследовала цель изучить собственное население, а не увеличить налоги. 5 июня 1895 года Николай II подписал «Положение о проведении первой всеобщей переписи населения России». С этих пор началась подготовка, руководил которой П. П. Семенов-Тян-Шанский (в 1897 году его заменил Н. А. Тройницкий).

В течение полутора лет власть объясняла людям, что перепись населения не будет способствовать увеличению налогов и что главная задача – изучить население страны. В это же время подбирались кадры, которые должны были осуществлять перепись. В основном для этих целей использовались образованные люди, занимавшие высокие должности. Активным участником переписи стал Лев Толстой, ну и, конечно, Антон Чехов. Чехову пожалована бронзовая медаль за труды по первой всеобщей переписи населения 1897 года.

50. В Ницце

Лечащий врач Чехова в клинике Остроумова Оболонский настоятельно рекомендовал Антону Павловичу холодное время года проводить в странах с теплым климатом. Следуя этому совету, 1 сентября 1897 года Чехов уехал во Францию. Он намеревался остановиться в Биаррице, но, побывав там и посетив Париж и Монте-Карло, обосновался в русском пансионе в Ницце.

Здесь он надолго поселился в Pension Russe на улице Gounod. Жизнь его здесь, по-видимому, удовлетворяла. Ему нравились тепло, культурность, «ложе, как у Клеопатры» в его комнате и общение с такими выдающимися людьми, как профессор М. М. Ковалевский, В. М. Соболевский, В. И. Немирович-Данченко и художник В. И. Якоби. Приезжали туда И. Н. Потапенко и А. И. Сумбатов-Южин, с которыми Антон Павлович ездил иногда в Монте-Карло, где поигрывал в рулетку.

М. М. Ковалевский писал, что Чехов поначалу показался ему малоразговорчивым и мрачным. Но на протяжении нескольких недель «лед растаял», и они сделались уже приятелями. Они часто обедали вместе в пансионе в обществе жившего там же известного зоолога Коротнева, профессора Киевского университета и устроителя биологической станции в Вилла-Франке. Коротнев был замечательный русский ученый, он четыре года хлопотал, чтобы получить разрешение от Управления военно-морского флота на основание этой лаборатории и наконец, в 1885 году, начал работы по ее оборудованию. Эта русская станция в Вилла-Франке стала второй подобной лабораторией в мире. Первая была открыта в Неаполе в 1872 году. Многие русские и иностранные учёные (И. И. Мечников, А. О. Ковалевский, В. В. Заленский, А. Н. Северцов) там работали.

Любовь к медицине и естествознанию невольно сблизила киевского профессора с русским писателем. Но была и другая черта соприкосновения у обоих. Любовь к живописи, к русскому ландшафту, к русским пейзажам. Коротнев в течение ряда лет составлял себе маленькую коллекцию картин, преимущественно русских и некоторых заграничных художников. Чехов, когда чувствовал себя лучше, не прочь был съездить и в Монте-Карло, и в Марсель, и на Итальянскую Ривьеру. В этих поездках его сопровождали Коротнев или Ковалевский.

Ницца. Конец XIX в.

К их обществу присоединялись и приезжавшие из России литераторы и живописцы: князь Сумбатов, Якоби и Юрасов, исполнявший в Ментоне обязанности вице-консула, но избравший своим местожительством Ниццу.

Чехов не любил выходить из этого круга. Его нелегко было зазвать в великосветский салон. Вообще, характер писателя после постигшего его несчастья в ресторане «Эрмитаж» сильно изменился – он стал неразговорчив и не было больше спонтанных приступов веселья, как раньше. Когда же он принимался за литературную работу, то совсем мог исчезнуть на ряд дней из дружеского круга. Тогда он не спускался даже к табльдоту. И когда показывался снова в дружеском обществе, то все не без грусти отмечали перемену в его лице. Он бледнел и казался худее прежнего. И во время совместных прогулок он часто смолкал, как бы озабоченный какими-то мыслями.

В Ницце Антон Павлович прожил осень и зиму и в феврале 1898 года