Антон Чехов - Полина Ребенина

засобирался в Африку, но профессор М. М. Ковалевский, с которым они хотели ехать вместе, заболел, и от путешествия пришлось отказаться. Подумывал он и о поездке на остров Корсика, но и это ему не удалось осуществить. К тому же он перенес в этом месяце в Ницце тяжелую болезнь. Зубной врач француз очень неискусно вырвал у него зуб, заразил его грязными щипцами, и у него приключился периостит в тяжелой форме с полной тифозной кривой. По его словам, он «лез от боли на стену». К этому еще стало присоединяться убеждение в безнравственности проживания в Ницце. «Смотрю я, – пишет он А. С. Суворину, – на русских барынь, живущих в Pension Russe, – рожи, скучны, праздны, себялюбиво праздны, и я боюсь походить на них, и все мне кажется, что лечиться, как лечимся здесь мы (т. е. я и эти барыни), – это препротивный эгоизм» (14 декабря 1897 года).

И вот, едва только наступила весна 1898 года, как его уже неудержимо потянуло на Родину. Ему недоставало снега и русской деревни, и в то же время его беспокоила мысль о том, что, несмотря на климат, на хорошее питание и на относительное безделье, он нисколько не прибавил в весе. «По-видимому, я никогда уже более не поправлюсь», – писал он одному из знакомых.

А в марте 1898 года в Ниццу приехал художник Осип Браз, чтобы написать портрет Чехова. Павел Третьяков спонсировал поездку Браза в Ниццу специально для этой цели. Дело в том, что Браз уже начинал писать портрет Чехова за несколько месяцев до этого в Мелихове, но неудачно. Тогда художнику портрет не понравился, и он его разорвал.

23 марта 1898 года Чехов написал в своём письме Александре Александровне Хотяинцевой из Ниццы в Париж. «Меня пишет Браз. Мастерская. Сижу в кресле с зелёной бархатной спинкой. En face. Белый галстук. Говорят, что и я и галстук очень похожи, но выражение, как в прошлом году, такое, точно я нанюхался хрену. Мне кажется, что и этим портретом Браз останется недоволен в конце концов, хотя и похваливает себя».

Браз намеревался воплотить строгий образ писателя-классика, русского интеллигента XIX века. На сей раз портрет получился очень похожим и вполне соответствовал этому образу. Худое, тонкое лицо опирается на бескровную руку, за стеклами пенсне – сухие, печальные глаза.

Портрет А. П. Чехова, написанный О. Бразом в Ницце в1898 году.

Портрет этот Чехову совсем не понравился, но тем не менее он оказался единственным прижизненным его законченным портретом. Потому что есть ещё портреты Чехова от Левитана, брата Николая Чехова, В. А. Серова, художника Нилуса, но все они считаются по каким-либо причинам незаконченными.

«Если я стал пессимистом и пишу мрачные рассказы, то виноват в этом портрет мой», – грустно шутил писатель. Писал Чехов об портрете Браза и сестре Маше, но не так образно: «Говорят, что я очень похож, но портрет мне не кажется интересным. Что-то есть в нем не мое и нет чего-то моего». Но окружающим он нравился, и Павел Третьяков картину приобрел. Известный художник и историк искусств Александр Бенуа отмечал, что Браз прославился именно тогда, когда написал этот портрет Чехова.

В этот свой приезд в Ниццу Чехов много общался с Александрой Александровной Хотяинцевой. Это была молодая художница, карикатуристка, которая оставила воспоминания о ее встречах с Чеховым в Мелехове и Ницце. Она познакомилась с семейством Чеховых весной 1897 года через его сестру Машу, с которой они вместе ходили в Строгановское училище, и потом стала наезжать погостить в Мелехово. Позднее Хотяинцева уехала в Париж совершенствоваться в живописи, а Чехов находился в Ницце для поправки здоровья в то же время.

Он писал ей ласковые письма и приглашал «приезжать, побродить вместе». Хотяинцева охотно приезжала, они даже встречали вместе новый, 1898 год. Многочисленные русские, населяющие Pension Russe в Ницце, видели их в те дни постоянно вместе – достаточно для того, чтобы они прослыли парой. Может, это послужило основанием и семейству Чеховых посчитать Хотяинцеву чуть ли не невестой Чехова, хотя никаких веских причин для этого не было. Чехов считал Хотяинцеву «симпатичной девушкой» и в шутку именовал ее «великой художницей земли русской». А симпатичная насмешливая художница рисовала на Чехова карикатуры. Карикатуры, конечно, не точный портрет, но характер Чехова по ним можно было себе представить.

Известна серия ее карикатур: «Чехов возвращается из Монте-Карло, где он проигрался», «Чехов, изучающий меню за обедом в „Pension Russe“ в Ницце», «Чехов мечтает привезти пальму из Ниццы в Мелехово».

В сентябре 1898 года, когда художник Браз передал готовый портрет в Третьяковскую галерею, в Москве состоялось его открытие. Хотяинцева ходила с Чеховым на выставку его портрета. Результат – ее акварель «Чехов рассматривает свой портрет».

В Ницце, в этом приморском курорте Франции, мыслями находился Чехов в России, в своем маленьком родном Таганроге. Он давно мечтал поставить в Таганроге памятник его основателю Петру I. И здесь во Франции смог приблизиться к осуществлению своей мечты. Он вел в Париже длительные переговоры с самим Антокольским, чтобы убедить его пожертвовать изваянную им статую городу. Для этого он организовал ее отливку и бесплатную доставку через марсельский порт в Таганрог и выбрал для нее наилучшее место в Приморском саду.

«Это памятник, лучше которого не дал бы Таганрогу даже всесветный конкурс и о лучшем даже мечтать нельзя. Около моря это будет и живописно, и величественно, и торжественно, не говоря уж о том, что статуя изображает настоящего Петра и притом Великого, гениального, полного великих дум, сильного», – писал он. А для таганрогского музея Чехов приобрел ценную скульптуру работы Антокольского «Последний вздох».

Благотворительная деятельность требовала от Чехова большой подготовительной работы. Например, когда он строил школы, то сам встречался с каменщиками, конопатчиками, печниками, землекопами, плотниками, закупал все материалы, вплоть до печных изразцов и заслонок, и лично наблюдал за постройкой. Читая иные его письма, можно подумать, что это письма профессионального инженера-строителя: столько говорится в них о штабелях, о пилястрах, о цементе, об известке, о фундаменте. Постройки эти вышли образцовыми: «печи голландские, у каждого учителя большая квартира с камином», ибо в строительство, как и во всякую другую работу, Чехов считал своим долгом вкладывать все свои силы.

Чехов затеял устроить в родном Таганроге общественную библиотеку таких широких масштабов, какие и не снились в ту пору окраинным, «заштатным» городам, он не только пожертвовал туда больше двух тысяч томов своих собственных книг, то есть всю свою личную библиотеку, в которой много уникальных изданий с автографами, имеющими музейную ценность, не только составил