Антон Чехов - Полина Ребенина

для этой библиотеки галерею портретов замечательных деятелей науки и искусства, но четырнадцать лет подряд посылал ей тюками и ящиками закупаемые им груды книг. Из Ниццы в 1897 году Чехов писал: «Чтобы положить начало иностранному отделению библиотеки, я купил всех французских классических писателей и на днях послал в Таганрог. Всего 70 авторов, или 319 томов». Всех французских классиков! Триста девятнадцать томов!

51. Дело Дрейфуса

4 декабря 1897 года Чехов пишет из Ниццы издателю газеты «Русские ведомости» юристу В. Соболевскому: «Я целый день читаю газеты, изучаю дело Дрейфуса. По-моему, Дрейфус не виноват». Что же заставило Чехова, до того времени «не замечавшего» этого громкого процесса, вдруг обеспокоиться судьбой Дрейфуса настолько, чтобы тратить день за днем на чтение французских газет, особенно если учесть, что он слабо знал французский язык? Неужели только курортная скука?

Причиной довольно непродолжительной, но очень энергичной вспышки интереса Чехова к делу Дрейфуса была, по всей видимости, активная позиция, занятая по отношению к этому процессу знаменитым писателем Эмилем Золя, за творчеством которого он следил с интересом, хоть и не всегда с симпатией.

Дело Дрейфуса – это затяжной политический скандал во Франции в конце XIX – начале XX века. Он касается судебного преследования капитана Генерального штаба Альфреда Дрейфуса (1859–1935), еврея по национальности, обвиненного в шпионаже в пользу Германии и приговоренного военным судом в декабре 1894 года к пожизненной каторге.

В конце 1894 года во французском Генштабе обнаружилась пропажа нескольких секретных документов. Спустя некоторое время начальник военной разведки Юбер Анри представил в военное министерство документ, обнаруженный в выброшенных бумагах германского военного агента полковника Шварцкоппена. В мусорной корзине немецкого полковника Шварцкоппена домработница нашла странное письмо. Эксперт-графолог военного министерства объявил, что почерк на найденной бумаге принадлежит Альфреду Дрейфусу. Документ представлял собой сопроводительную бумагу без числа и подписи, в которой сообщалось адресату об отправлении ему секретных военных документов. После обнаружения этого документа 15 октября 1894 года Дрейфус был арестован.

Суд проходил в Париже в декабре 1894 года при закрытых дверях. На виновности Дрейфуса решительно настаивали начальник Генерального штаба генерал Буадефр, его помощник генерал Гонз, Пати де Клам, Анри и другие. Единственный военный заседатель, который счел доказательства измены Дрейфуса недостаточными и малодостоверными, – Мартен Фрейштаттер – оказался в меньшинстве, остальные шестеро и профессиональные судьи признали Дрейфуса виновным.

Смертная казнь миновала Дрейфуса только потому, что ее исключили из наказаний за политические преступления. Дрейфус был приговорен за шпионаж и государственную измену к разжалованию и пожизненной ссылке в Кайенну. В январе 1895 года он прошел через процедуру разжалования в чине во дворе Военной школы на глазах многочисленной публики и был препровождён на Чертов остров.

Сцена разжалования Дрейфуса. Иллюстрация из журнала «Пти журналь». 13 января 1895 г.

Дело Дрейфуса приобрело политический характер после того, как было инициировано дополнительное расследование по требованию брата Дрейфуса, поддержанного журналистом Б. Лазаром, а также вице-президентом сената О. Шойрер-Кестнером. В ходе его подозрение в шпионаже пало на майора французской армии графа Ф. Эстергази, венгра по происхождению. Однако Эстергази был оправдан, и возникли новые обвинения в адрес Дрейфуса. Одновременно правые развернули в печати антисемитскую кампанию (особенно активно выступали католические газеты «La Croix» и «La Libre Parole» Э. Дрюмона, тесно связанного с иезуитскими кругами), что вызвало широкий общественный протест.

Французское общество после судебного процесса поделилось на «дрейфусаров» и «антидрейфусаров». Ко вторым относились военные разных званий, включая министра, Генеральный штаб в полном составе, а также националисты, антисемиты и клерикалы. На сторону Альфреда Дрейфуса встали в основном социалисты и радикалы.

По улицам прошли демонстрации под лозунгами «Да здравствует армия!». Вот тут в ситуацию вмешался тогдашний кумир читающей публики писатель – француз по национальности – Эмиль Золя. Он написал открытое письмо президенту республики Феликсу Фору под заголовком «Я обвиняю». 13 января 1898 года письмо было опубликовано в газете «Орор». В нем он назвал оправдание Эстергази преступлением против человечности. В ответ власти обвинили Золя в клевете и в оскорблении армии. Против писателя было возбуждено дело, и суд присяжных признал вину писателя доказанной; его ждал год тюрьмы и денежный штраф в 3000 франков, но Золя имел право на апелляцию и пока находился на свободе. Однако апелляция Золя провалилась, и он был вынужден бежать из страны в Англию.

В 1898 году стало известно также о причастности к фабрикации фальшивых документов, на которых строилось обвинение Дрейфуса, майора Ю. Ж. Анри, непосредственного начальника Дрейфуса в Генштабе. Тем не менее военный суд, занявшийся пересмотром дела Дрейфуса, вопреки новым фактам, 9 сентября 1899 года подтвердил виновность Дрейфуса, ограничившись заменой пожизненной каторги 10-летним заключением.

Опасный накал политической борьбы вокруг «дела Дрейфуса», поколебавший устои Третьей республики, побудил правящие круги пойти на уступки защитникам Дрейфуса. 19 сентября 1899 года президент Франции Э. Лубе помиловал Дрейфуса. В результате политического кризиса к власти во Франции пришли новые силы во главе с премьер-министром Вальдеком-Руссо. Дрейфуса вернули из заключения на родину.

Дрейфус был помилован, но не оправдан. Как жест благодарности в 1904 году Дрейфус поместил прах своего друга Эмиля Золя в Пантеоне, и в том же году ему удалось добиться нового расследования. И в 1906 году его полностью оправдали.

А вот какой была реакция русской общественности.

Русские газеты «Новое время» (редактор Суворин) и «Московские ведомости» (редактор М. Катков) писали о том, что защита Дрейфуса финансируется «Международным еврейским синдикатом». А тех, кто пропагандировал невиновность Дрейфуса, называли «лакеями еврейской плутократии». В эти дни «Новое время» перепечатывало статьи французских публицистов А. Рошфора и Э. Дрюмона, возглавлявших критику Дрейфуса.

А вот мнение Алексея Суворина об открытом письме Золя в защиту Дрейфуса: «…Восстает самолюбие знаменитого писателя, задетого за живое, больно, чрезвычайно больно укушенное неуспехом… Золя прибег к скандалу как к средству шумному и весьма безопасному».

Вопросу о «Международном еврейском синдикате» Золя посвятил специальную статью «Синдикат» («Фигаро», 1 декабря 1897 г.), в которой писал, что если и существует синдикат, то это «синдикат людей доброй воли, сторонников правды и справедливости».

Чехов писал из Ниццы: «У нас только и разговора, что о Золя и Дрейфусе. Громадное большинство интеллигенции на стороне Золя и верит в невиновность Дрейфуса. Золя вырос на целых три аршина: от его протестующих писем точно свежим ветром повеяло, и каждый француз почувствовал, что, слава Богу, есть еще справедливость на свете и что, если осудят невинного, есть кому вступиться. Французские газеты чрезвычайно интересны, а русские – хоть брось. „Новое время“ просто отвратительно» (Ф. Батюшкову, 23 января