Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

захватной системы пользования. «Ахо», или заимка, предполагающая корчевание леса, возникала помимо всякого разрешения с чьей бы то ни было стороны. Собственность на нее сохраняема была до тех пор, пока продолжалась сельскохозяйственная эксплуатация. Очевидно, что такая система пользования необходимо предполагала существование неравенства и не могла мириться с системой переделов. Последние были введены шестьдесят лет тому назад, а в 1882 году, при приставе Абхази, постановлено, что переделы должны происходить на расстоянии каждых двадцати лет. Так как в то же время не было принято никаких мер к урегулированию права пользования пастбищами и предоставлена каждому возможность посылать столько скота на общее пастбище, сколько ему нужно, то немудрено, если реформами русского начальства вовсе не достигнуто то уравнение имущественных прав туземцев, к которому они, по-видимому, были направлены. Богачи, какими являются владельцы больших стад, портят горные пастбища, высылая на них до 500 штук скота от дыма. В течение двух недель этот скот съедает всю траву, не допустивши ее до цветения, после чего его гонят в Хевсуретию, пастбища которой снимаются пшавами в аренду. Благодаря такому хищническому способу пользования однолетним травам не оставлена возможность осемениться, почему в настоящее время на пастбищах встречаются только травы многолетние. Введение системы периодических переделов потребовало включения в категорию общинных земель также земель старозаимочных, или так называемых ахо. Последние, впрочем, не сразу были объявлены достоянием всей общины. В течение пяти лет, следующих за корчеванием, пользование ими удержано было за первыми заимщиками, и только по истечении этого срока заимка поступала в передел. Отнесение лесов, занимающих большую часть земельной площади Пшавии, к числу казенных земель искоренило в самом источнике этот древнейщий способ установления семейной собственности на землю. Новые заимки запрещены, и корчевание может быть произведено не иначе, как с разрешения лесничего. Картина имущественных отношений пшавов должна быть дополнена еще некоторыми подробностями касательно пользования фруктовыми деревьями, бортами, рыбной ловлей, правами охоты за пушным и мелким зверем. При исключительном господстве народного обычая древесные плоды принадлежали лицу, посадившему дерево, все равно, на чьей бы земле ни произведена была посадка; в настоящее время деревья вместе с землей переходят в силу переделов в пользование той семьи, которой они выпали по жребию. Что касается бортов, то они составляют собственность того лица, которому удалось открыть пчелиный рой или загнать его в древесное дупло. Охота и рыбная ловля свободны на протяжении всей Пшавии. Нечего и говорить, что дороги состоят в общем пользовании всех и каждого, но не мешает отметить ту любопытную черту, что проезжающий имеет право безвозмездного пользования прилегающей к дороге травой во все время стоянки.

Движимая собственность в Пшавии частью семейная, частью личная. К последней принадлежат, разумеется, прежде всего оружие и одежда, а также все те вещи, которые идут в приданое невесте: тюфяки, подушки, ковры и т. п. Другое дело – посуда и домашняя утварь; они составляют достояние всей семьи. Оригинальную сторону пшавских обычаев составляет тот факт, что, тогда как сторонний заработок мужчин поступает в общую казну и идет на увеличение общего имущества дыма, сторонний заработок женщины составляет ее личный капитал, или так называемый «сатавно». По словам крестьян, говорит Мачабели, женщина, получая от дыму пищу и питье, обязана вэамен этого нести и определенную работу: на каждую возлагается поэтому соткать и сшить столько-то рубах и платья. Но раз женщина выполнила свою подымную работу, она вправе заняться сторонней работой, работой для продажи. Получаемый этим путем заработок идет в ее пользу. Как только девочка подрастет настолько, что может работать, она приобретает право на личный капитал, сатавно. Я встречал девочек лет восьми, говорит Мачабели, имевших уже свой личный капитал. Начиная с детства, каждая женщина стремится к тому, чтобы составить возможно больший сатавно. Этим объясняется редкое трудолюбие пшавок, их готовность не оставаться ни минуты без дела. Личный капитал женщины при ее вступлении в брак возрастает благодаря приобщению к нему подарков, делаемых ей ее собственными родственниками и родственниками жениха, а также приданым, которое выдается не из семейной собственности, а из сатавно ее матери. Муж не имеет права распорядиться личной собственностью жены; женщина сама пускает ее в оборот. Ее имущество не отвечает за долги и взыскания, падающие на дым[331].

От имущественных отношений перейдем к семейным. Я сказал уже, что пшавы доселе живут большими семьями, нередко в 30–40 человек, по типу своему более всего напоминающими южно-славянскую задругу. Подобно задруге, семья пшава имеет не наследственного, а выборного главу. Выбор падает на того, кто умнее, трудолюбивее и нравственнее других; если эти качества встречаются в старшем, то – на него; в противном случае – на кого-либо из младших членов семьи. Семейный старейшина, так называемый «мамакаци», в полном смысле слова начальник над семьей. Даже ушедший на заработки родственник продолжает оставаться неотделенным членом семьи: участвует в покрытии ее затрат, делится с ней заработком и во всем, что касается его хозяйственной деятельности, подчиняется руководительству выбранного семьей мамакаци. Как общее правило, работы, производимые отдельными членами семьи, распределяются между ними ее старейшиной, он же ведет хозяйство дыма и заключает от его имени всякого рода сделки. Покупать и продавать без согласия мамакаци никто не вправе. Возникающие в среде семьи ссоры и несогласия поступают на его разбирательство. Его решения должны беспрекословно быть приводимы в исполнение; в противном случае мамакаци остается только сложить с себя обязанности главенства. При недовольстве старейшиной члены вправе отрешить его от должности и производить затем новые выборы.

Подобно тому, как в задруге, или большой великорусской семье, наряду со старейшиной-мужчиной встречается и старейшина-женщина, так называемая домачиха, или большуха, так точно в семье пшавов главенство ежегодно предоставляется одной из невесток. Выборная невестка получает заведывание домашним хозяйством. С одной стороны, она экономка в доме, с другой – глава женщин, в полном смысле этого слова. Она распределяет между ними работы, разбирает их ссоры и несогласия и в то же время сама стряпает на кухне и расходует семейный запас. Эти запасы выдаются ей нередко на целый год, в хозяйство ее никто не вправе вмешиваться, но и она не вправе отказать в хлебе никому: каждый ест его, сколько захочет. Что же касается остальной пищи, то в ней, смотря по имущественному положению семьи, может последовать отказ, даже в том случае, если ее требует сам мамакаци, ссылаясь на необходимость принять гостя. Не следует думать, чтобы управление семьи ее обоими старейшинами носило характер неограниченного деспотизма: и мамакаци, и диасахлис сами ищут совета и согласия отдельных членов, в особенности старших по летам.