Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

для формирования известковой скорлупы. Реже (пока что в единственном случае) у подобных экземпляров сохраняются гроздья фолликул — своего рода защитных мешочков (от 3,5 до 5,8 мм в диаметре), содержавших растущие яйцеклетки и запасы желтка для будущих зародышей. Иными словами, то были «курочки». И половой отбор развернулся у конфуциусорнисов во всей красе, повлияв в конце концов и на другие их особенности. Так, длиннохвостые самцы в среднем весили около 190 г, а самки «следили за фигурой» и стали на 15 г легче. Росли «петушки» тоже быстрее и отращивали более длинные крылья (может, отбирали корм у самок?). Поскольку в выборке на 116 «девчонок» приходилось 119 «ребят», конфуциусорнисы, видимо, связывали себя прочными узами брака — были моногамными. И благодаря длиннокрылости не только уверенно носили главное мужское достоинство (хвост — чтобы кто чего не подумал), но и облетали свою обширную территорию, защищая ее от посягательств других длиннохвостых и настырных особей.

Если это так, то белесые теперь перья вполне могли когда-то гореть яркими желто-красными пятнами, будучи прокрашены исчезнувшими пситтакофульвинами или каротиноидами. Токующий конфуциусорнис-самец, выбрав подходящую площадку среди красиво пожелтевших прошлогодних листиков гинкго и розовато-коричневых сдвоенных летучек схизолеписа, прогибался так, что длинные хвостовые выросты почти касались запрокинутой головки. А затем он разворачивал блестящие черные крылья с красочным узором. Если избранница оставалась довольна фигурно-цветовой композицией, она согласно ерошила свой искристый хохолок. Если же нет, гордо складывала перышки на затылке и по дорожке, вымощенной желтыми фестончатыми веерами и иголками, направлялась к другому демонстрационному стенду…

Так, может, крылья понадобились поначалу совсем не для полета в воздушном пространстве, но для полета воображения? Чего только не могла навоображать самка при виде окрыленного и яркого самца… В этом случае и полукрыльев было бы достаточно, а дальше, как говорится, само пойдет все выше и выше…

Кроме конфуциусорниса, раннемеловые леса расцвечивали и другие пернатые, а также рыжевато-пятнистые пситтакозавры, оранжево-полосатохвостый динозаврик синозавроптерикс, многоцветный крылатый каудиптерикс, крупный каштановый длиннокоготный бэйпяозавр, а возможно, и птерозавры (рис. 5.11, 12.1, 12.11). В отличие от юрских предшественников, все они перестали носить немаркие темные «одежды». Разнообразие меланосом и, как следствие, расцветок в меловом периоде возросло. Это явление было связано не только с половым отбором, но, вероятно, и с повышением темпа обмена веществ. А вот быстро остывавшим юрским динозаврам, «первоптицам» и маммалиаформам черный покров помогал быстрее нагреваться под лучами солнца. Обмен веществ на генном уровне тесно связан с окраской: сигнальный белок агути, отвечающий за пятнистость, сцеплен с рецептором меланокортина-1, влияющим на формирование меланина. Эта связка и могла возникнуть у более активных меловых динозавров и птиц (даже маммалиаформ), причем независимо, так же как в ледниковом периоде она вновь проявила себя у неандертальцев и шерстистых мамонтов — тоже не близких родственников…

Конфуциусорнис гораздо больше походил на птиц, чем археоптерикс и тем более анчиорнис из предыдущей главы. Первым бросался в глаза (наверное) беззубый настоящий острый клюв, покрытый небольшим роговым чехлом (рис. 15.2). (Хотя динозавров этим тоже не удивишь и, наоборот, у меловых птиц, даже самых настоящих, зубы, бывало, прорезывались.) Выделялась эта часть скелета разве что каким-то странным треугольным, если смотреть в профиль, «подбородочным» выступом на беззубой зубной кости да слегка выпирающими и развернутыми вперед глазницами. С обратной стороны вместо гибкого хвоста появился широкий и крепкий пигостиль из сросшихся позвонков (рис. 15.2). Правда, основание этой части тела еще составляли семь подвижных элементов, а в слитной части пока что проглядывали зазоры — там, где были невральные дуги. Грудина разрослась и уплощилась, на ней наметился продольный килеподобный выступ, а спинные ребра объединились крючковидными отростками. Крестцовые позвонки слились в прочный широкий сложный крестец, и лобковая кость вытянулась параллельно седалищной, но не приобрела сжатую с боков форму. А большой и малый вертелы бедренной кости образовали единый гребень. Когти задних лап выглядели устрашающе, но ни один из них не выделялся размерами, как у хищных динозавров (рис. 15.4). Перьевой покров, за одним небольшим, но выразительным исключением (хвостовые выросты), был вполне птичьим — ну, почти, поскольку маховые перья тоже отличались какой-то необычной длиной.

Рис. 15.4. Правая задняя лапа конфуциусорниса с когтевыми чехлами и отпечатками чешуй на подушечках пальцев, длина когтей до 1,2 см; флюоресценция, стимулированная лазером, желтый длинноволновой фильтр (Институт палеонтологии позвоночных и палеоантропологии КАН, Пекин; A. R. Falk)

В строении скелета просматривалась и немалая часть прежнего наследства. Например, птичий клюв сидел на еще не слившихся двух «динозавровых» предчелюстных костях. (Если куриному зародышу «отключить» буквально пару генов, вместо клювика развивается динозавровая пасть, да еще и зубастая!) На месте оставалось и крупное предглазничное окно в треугольном и по-динозавровому «цельнолитом» черепе, немного облегчавшее пока еще тяжелую голову. Произвольно крутить шеей мешали шейные ребра. Вилочка больше походила на дугу из конской упряжи, чем на тонкую десертную вилку, более приличествующую птицам. Сохранился и приличный набор L-образных гастралий (восемь или девять поперечных рядов). Единый дуговидный скапулокоракоид пока не распался на отдельные элементы, хотя коракоидный выступ уподобился стержню, а от лопаточной части отходил крупный, почти треугольный акромион. Пястные и плюсневые элементы все никак не «желали» окончательно срастись в единую пряжку и цевку соответственно (рис. 15.2). А на передней лапе не было крылышка.

Рос конфуциусорнис тоже, можно сказать, по-всякому: сразу после вылупления — быстро, по-птичьи, но затем развитие замедлялось, и он три-четыре года дозревал, словно динозавр. Впрочем, телесная незрелость не мешала ему обзаводиться семьей или, по крайней мере, обретать вторичные половые признаки в виде хохолков и хвостовых выростов.

Некоторые на первый взгляд вполне птичьи черты при ближайшем рассмотрении совсем таковыми не оказывались. Так, пара хвостовых «перьев» у конфуциусорниса выделялась не только тем, что, будучи до 30 см длиной, превосходила размером все остальное тело. Эти перья немного напоминали вытянутые плотные чешуи без раздельных бородок, с которыми «экспериментировала» лонгисквама. По сути, то был широкий стержень, расщеплявшийся лишь на самом конце, где он образовывал правильное опахало с округлой вершиной. А под покровными перьями сохранились корнеоциты — вроде бы обычные, присущие всем птицам кожные клетки. Однако они отличались очень плотной упаковкой кератиновых микроволокон, не позволявших перегревшемуся в полете телу быстро остывать (рис. 15.5). Можно сказать, что птица