Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

уже о предупреждении, этих перегибов, и прежде всего – на второго секретаря крайкома т. Зимина, который, приехав в Вешенский район и, ознакомившись с творившимися там безобразиями, не только не обуздал т. Овчинникова, инициатора перегибов, и районных работников-исполнителей воли т. Овчинникова, а, наоборот, стал их накручивать и подстегивать в духе дальнейшего проведения перегибов.

ЦК ВКП(б) постановляет: Указать крайкому на недостаточный контроль над действиями своих представителей и уполномоченных. 2. Снять т. Зимина с поста второго секретаря крайкома и направить его в распоряжение ЦК ВКП(б). 3. Объявить строгий выговор т. Овчинникову, снять его с поста секретаря Ростовского горкома и воспретить ему на год работу в деревне. 4. Объявить строгий выговор с предупреждением тт. Плоткину и Пашинскому и воспретить им работу в Вешенском районе. 5. Все другие меры наказания, вынесенные партийными и советскими органами в отношении тт. Плоткина и Пашинского, считать аннулированными»[293].

7 июля Верховный суд РСФСР отменил приговор в отношении Плоткина и Пашинского.

Плоткин – это тот самый партийный работник, с которого М. Шолохов писал портрет Давыдова в «Поднятой целине». Освобожденный из заключения и частично реабилитированный Плоткин несколько месяцев работал в Вешенском районе, а потом бросил дела на Дону и уехал в Киев.

Продолжать работу над романом «Поднятая целина» Шолохов в это время просто не мог: в сюжетную линию романа вмешалась жизнь со всеми трагедиями и драмами и поломала все планы. Шолохов попытался вернуться к работе над четвертой книгой «Тихого Дона», но дело продвигалось очень плохо.

Испытания зимы и весны 1932/1933 года тяжело отразились на Шолохове. Он сам писал Сталину, что все, что он написал за эти тяжелые месяцы – это письма Сталину. Именно тогда Шолохов стал много пить, снимая стрессы, – а потом и просто в силу неискоренимой уже привычки. Писателю не было еще и тридцати лет, а во многих отношениях он был уже сломлен. Он уже не производил впечатление человека, полного внутренней энергией и силой.

Сталин и Шолохов в 1934–1936 гг

В 1933 году Сталин дважды встречался с М. Шолоховым. Писателя пригласили как «свидетеля» на заседание Политбюро, которое должно было рассматривать результаты работы комиссии Шкирятова. В 1934 году Сталин встречался с Шолоховым в кремлевском кабинете 14 июня, но об обстоятельствах этой встречи мы почти ничего не знаем. По свидетельству В. Осипова, речь шла опять о донских делах; никто не хотел повторения трагедии 1933 года[294].

Известность и слава Шолохова в это время продолжали расти. Готовились кинофильм и пьеса по мотивам «Поднятой целины», а по мотивам «Тихого Дона» композитор Дзержинский начал писать оперу. Разумеется, в качестве главного консультанта во всех этих начинаниях должен был выступать сам Шолохов. В станице Вешенской для него был построен новый и гораздо более просторный дом с хорошей усадьбой.

В августе 1934 года Шолохов участвовал в работе первого съезда советских писателей. В Москве он в эти же дни встречался и долго беседовал с Серго Орджоникидзе. Из писем Шолохова к Евгении Левицкой, к Максиму Горькому и некоторым другим адресатам мы видим, что Шолохов рассчитывал закончить четвертую книгу «Тихого Дона» в 1934 году. Отдельные важные главы уже были готовы, и Шолохов писал Левицкой, что всем написанным он очень доволен: «перечитал и у самого в горле задрожало». Но быстро писать и долго сидеть за письменным столом он уже не мог. Он занимался обустройством собственного дома, высаживал и выращивал цветы, часто ходил ловить рыбу, охотиться. Шолохов принимал множество посетителей, много и часто пил. Работа над романом почти не двигалась вперед.

Нет никаких сомнений в том, что Сталин интересовался судьбой и работой Шолохова и получал соответствующие доклады. Именно по предложению Сталина ЦК ВКП(б) выделил немалую сумму в валюте для поездки Шолохова за границу. Шолохов пробыл в Европе почти два месяца – 59 дней. Он побывал в Швеции, в Дании, в Лондоне и в Париже. Его встречали с воодушевлением, и об этих поездках писали тогда все газеты. Но, вернувшись домой, Шолохов продолжал вести прежний, далекий от писательства образ жизни.

Конечно, Шолохова донимали в разного рода интервью вопросами о том, когда же будут дописаны романы «Тихий Дон» и «Поднятая целина». В 1934 году он обещал закончить романы в 1935-м, а в 1935 году обещал завершить работу в 1936-м. 9 декабря 1935 года «Литературная газета» опубликовала интервью с писателем под заголовком: «“Тихий Дон” будет закончен в феврале». Но и в феврале роман не был завершен, а на запросы издательств Шолохов отвечал, что предоставит рукопись романа в конце лета. Однако и это обещание он выполнить не смог.

Чтобы как-то успокоить своих почитателей, Шолохов дал для публикации в «Правде» две главы из четвертой книги «Тихого Дона» и еще две главы – для публикации в «Известиях». Это были сильные тексты, но они лишь увеличили пожелания и требования – как можно быстрее завершить роман. Однако у писателя не было для этого сил.

Не оставлял Шолохова своим вниманием и Сталин. Согласно записям секретарей Сталина, Шолохов приглашался в кремлевский кабинет 15 мая 1935 года. Но Сталин приглашал Шолохова и к себе на дачу, а эти встречи не фиксировались в книге посещений кремлевского кабинета, а только службой охраны вождя – до нас эти записи не дошли. Так, например, 20 мая 1936 года Шолохов приехал в Москву и остановился, как обычно, в гостинице «Националь». Он собирался отметить здесь 24 мая свое 31-летие. Гости писателя уже получили приглашение, но неожиданно ближе к вечеру Шолохов поехал к Сталину на дачу. Беседа была долгой и, вероятнее всего, в ней участвовали также некоторые члены Политбюро. Как проходили вечерние обеды Сталина – об этом свидетельств много: Сталин любил заканчивать день в неофициальной обстановке и за богато обставленным столом. Прощаясь со Сталиным, Шолохов получил от него в подарок бутылку коньяка и обещал выпить ее в честь окончания «Тихого Дона». Но до конца романа было еще далеко.

В октябре 1936 года в «Известиях» Шолохов опубликовал три главы из четвертой книги романа. Здесь можно было прочесть об объединении повстанцев Северного Дона с донской армией генерала Краснова и об острой стычке Григория Мелехова, который все еще командовал одной из повстанческих дивизий, с генералом Фицхалоуровым. Успех этой публикации был очень большим. Читатели, в том числе из писательских и даже кремлевских верхов, могли после этой публикации предполагать, что развитие событий в романе «Тихий Дон» идет в «правильном» направлении.

Михаил Шолохов в годы террора

В январе 1937 года в «Известиях» опубликованы еще две главы из романа «Тихий Дон». Однако уже в феврале и марте 1937 года Советский Союз накрыла первая большая волна «Великого террора». Михаилу Шолохову стало не до писательства. В мае 1937 года в ростовских тюрьмах вели допросы сотен партийных работников из всех районов Ростовской области. Среди других были арестованы и руководители Вешенского райкома ВКП(б) друзья Шолохова Петр Луговой, Тихон Логачев и Петр Красюков. У них выбивали показания не только об их собственной «вредительской» деятельности, но и компрометирующие показания на Шолохова.

Конечно, арест самого Шолохова не планировался, хотя компромат на него активно собирался в карательных органах области, где у Шолохова было много недоброжелателей. Шолохов в это время являлся депутатом Верховного Совета СССР, и санкцию на его арест или даже допрос мог дать только Сталин. Между тем после смерти М. Горького Шолохов становился в СССР «писателем № 1», и Сталин понимал это и очень ценил лояльность писателя. Неудивительно, что Шолохов, узнав об арестах друзей, стал сразу же писать большие письма Сталину. Сталин эти письма читал. К нему обращались миллионы людей в это время, но он сам определил, какие именно письма должны доставляться лично ему. Секретарь Сталина А. Поскребышев прочитывал большие и подробные письма Шолохова и подчеркивал в них главные места, которые читал и Сталин.

Сталин велел Н. Ежову лично разобраться в «Вешенском деле», и фигуранты этого дела были переведены в Москву в Бутырскую тюрьму. 25 сентября 1937 года Шолохов был принят Сталиным в Кремле. На этой встрече присутствовали также Молотов и Ежов. После этой встречи держать в тюрьме друзей Шолохова Ежов уже не мог. Все подробности «вешенского дела» через двадцать лет описал Петр Луговой в небольшой книге «С кровью и потом (Из записок секретаря райкома)». Эта книга издана только в 1988 году – через много лет после смерти автора[295]. Вот как описывал П. Луговой свою встречу с Шолоховым в кабинете Ежова: «Допросами меня больше не донимали. Но вот снова вызвали и повели к Ежову. В кабинете наркома сидел Михаил Александрович