История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

порядка. Маленькое количество студентов на фестивале подписали радикальный манифест – из страха, что его подписание помешает им в будущем строить карьеру на госслужбе. Несмотря на периодические вспышки протестов, большинство братств продолжали заниматься тем, что знали лучше всего, – дебоширством и пьянством. Их принятие порядка очевидно даже в титулах, которыми они награждали студентов, способных выпить: за императора, за папу римского, за короля, за герцога, а последний тост произносился в честь местного правителя [3].

Тем не менее указания Меттерниха, которые он раздал правительствам немецких государств, подразумевали гонения студенческих группировок до такой степени, что стали запрещать упражнения с шестом и приседания – потому что вдруг гимнастика служит прикрытием для диверсии. За закрытыми дверьми Меттерних говорил, что студенческие братства «не представляли серьезной угрозы», но все равно воображал, что они смогут породить целое поколение революционеров. Избрав студентов главными врагами, он мог преувеличить и свою важность, и видимость Австрии как лидера союза. Впечатлительный король Фридрих Вильгельм III Прусский (годы правления 1797–1840) был настолько убежден предупреждениями Меттерниха о том, что «существует широко распространенный заговор, направленный на свержение всего немецкого правительства без исключений», что дал ему доступ ко всем полицейским документам Пруссии, в том числе, как он обещал, «к самым секретным» [4].

Цензура проникала во все сферы жизни в Центральной Европе. Несмотря на то, что цензура была «предварительной», когда редактору полагалось предоставлять текст цензорам перед публикацией, большинство газет предпочитали не рисковать и публиковали лишь тривиальные и приятные истории, а также правительственные реляции. (Цензурировать после публикации было сложнее, ведь тогда могли конфисковать весь тираж.) За распространение транскрипта заседаний венгерского парламента Меттерних отправил в тюрьму оппозиционного политика Лайоша Кошута в 1837 года за госизмену, поскольку разговоры депутатов считались государственной тайной. После восстания 1830 года цензура только усилилась, главным образом в Польше. Требуя подвергать цензуре и запрещать книги «метафизического» содержания, как и книги, описывающие сопротивление власти, Николай I устроил все так, что теперь писать о философии и истории было невозможно – разве что какие-то поверхностные наблюдения.

Однако, несмотря на контроль прессы, книжные клубы, кофейни и казино продолжали свое существование. Из этой троицы казино, пожалуй, являются самыми важными (и наименее изученными). Хоть в них и располагались игровые с бильярдом и рулеткой, сами казино строились по подобию клубов Пикадилли в Лондоне и назывались казино лишь по той причине, что слово «клуб» попахивало революционным якобинством. Заручившись поддержкой полиции, некоторые казино и литературные сообщества собирали французские, итальянские и английские газеты, в которых члены этих сообществ могли прочитать, что происходит в их стране на самом деле. Но слишком открытое общение могло повлечь за собой наказание. Как и в салонах, сплетничать о политиках допускалось, а вот обсуждать саму политику – нет. Посетив элегантный ужин собак, кот Мурр обнаружил там лишь «скучнейшую безвкусную болтовню» и попросту уснул в углу. Многие реальные современники Мурра оказывались в похожих ситуациях. Один из них написал о Вене 1820 года: «Если меня попросят кратко охарактеризовать тон общества того времени, мне захочется назвать его попросту безвредным: разговор тек без политической каббалы, в спокойной манере, а незначительным вещам придавалось большое значение. <…> Это была борьба за превосходство в элегантности». Другой выразился прямо: «Элементы оживленной дискуссии, интересных разговоров – их в Австрии не хватает» [5].

Меттерних нашел свою полную противоположность в короле Эрнсте Августе Ганноверском. Меттерних был настоящим денди, сплетником, проницательным политиком и ловеласом и поддерживал запутанные связи в высшем обществе на протяжении всей жизни. Но вместо того чтобы ухаживать за дамами, Эрнст Август (1771–1851) предпочитал прокатывать их на своем коне – в буквальном смысле. Пятый сын короля Британии Георга III, Эрнст Август проявлял энтузиазм к солдатской службе, имел боевые шрамы на лице и слепоту в левом глазу, также полученную в результате боевых действий. Хоть он и получил образование в Ганновере, бо́льшую часть жизни он провел в Англии в качестве герцога Камберлендского и члена палаты лордов. Холерик, любящий громко выражать свое мнение, Эрнст Август выступал против и католической эмансипации, и реформы франшизы. Некоторое время казалось, что он станет премьер-министром, когда герцог Веллингтонский отошел от дел в 1829 году, однако Георг IV (годы правления 1820–1830) вовремя вызвал Веллингтона обратно на службу.

Эрнст Август любил жаловаться, что его обвиняют в нарушении всех десяти заповедей. И он был прав – вероятно, потому что действительно нарушил каждую из них. Помимо нападений на женщин, находясь верхом, в Хаммерсмите, он также якобы был замешан в убийстве слуги, в доведении до самоубийства мужчины, жену которого он соблазнил, в подготовке мятежа в армии, а также в крайне невежливом обращении с аристократками. Лондонский «Таймс» был довольно жесток в описании Эрнста, называя его «обладающим некой криминальной чернотой, темнее привычного окраса аристократического распутства». Мемуарист Чарльз Гревилл, будучи одним из самых высокопоставленных чиновников Великобритании, мог похвастаться множеством неприятных встреч с Эрнстом, и он тоже не стеснялся в выражениях:

Никогда не было человека, который вел бы себя столь отвратительно, сколько он – в нем смешиваются узколобие, эгоизм, подхалимство, неистовство и лицемерие, в нем нет никакой сути, кроме него самого, его покоя и ублажения его прихотей и предубеждений [6].

С 1714 года у Британии и Ганновера был один правитель, первым таким стал британский король Георг I, также известный как курфюрст Георг Людвиг Ганноверский (1660–1727). Электорат исчез в ходе Наполеоновских войн, поглощенный Королевством Вестфалии. После поражения Наполеона Ганновер был восстановлен, но уже как королевство, хотя все еще делившее монарха с Великобританией. После смерти Вильгельма IV в 1837 году его племянница Виктория (скончалась в 1901 году) стала верховным сувереном Британии, но Ганновер не признал женщину наследником престола; таким образом, Эрнст Август стал королем Ганновера. До рождения первого ребенка Виктории в 1840 году Эрнст находился на втором месте в очереди на британский престол.

Королевство Ганновера было музеем – оно словно застыло во времени. Мелкое дворянство мелких рыцарей стекалось во дворец, устраивало балы, танцуя в красных нарядах под портретом их отсутствующего короля. Собирался безжизненный парламент. Его верхняя палата предназначалась для дворян, а нижняя – для так называемой секретариократии государственных чиновников. В Ганновере преобладала сельскохозяйственная экономика, а помещики были алчными и прозаичными, стремящимися повысить доход посредством давления на крестьянство, вместо внедрения инноваций. Почти все улучшения, от основания технических колледжей до представления овец мериносов, шли сверху, по инициативе правительства [7].

В 1816 году Георг III назначил своего седьмого сына, герцога Адольфа Кембриджского, губернатором Ганновера. Адольф был бы только рад оставить все как