Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

узнавшего, что Деда Мороза не существует. Васе нужно бы прожить ситуацию, переварить ее, остудить голову, а без этого получилось вот так – горячо, яростно и… не слишком по делу. И таких моментов случалось в его журналистской карьере немало.

Несмотря на мое возмущение, порой бушующее, Уткин умел совершенно внезапно сменить тему: «Слушай, я так скучаю по посиделкам у вас на кухне, пригласи меня, а?»

И эта бездна обаяния растапливала своим напором все накопившиеся заочные шероховатости в отношениях.

Не буду повторять избитое про «смерть забирает лучших», потому что это не так. Она забирает без селекции, просто наиболее ярких больнее отпускать. А Вася был ярок. Хотя даже не это главное. Он не боялся быть самим собой, чего сейчас боятся едва ли не все публичные персоны. Не боялся озвучить собственное мнение, не боялся совершить ошибки, не боялся признать, что может быть неправ.

Когда его не стало, я написала у себя в телеграм-канале:

«…52 ему исполнилось две недели назад, и, отвечая на мой звонок, он пробормотал виновато: "А я, сволочь такая, тебя забыл поздравить. Давай уже увидимся, что ли?.."

Он умел очень весело говорить о футболе и очень пронзительно – о спорте. Умел рисовать портреты людей парой-тройкой фраз, и это почти всегда было в цель. Обожал кулинарить…»

На темы кулинарии мы общались, кстати, куда как чаще, чем на темы спорта или футбола. Разбирая как-то текстовые завалы в старом компьютере, я случайно обнаружила неизвестно когда написанное Уткину письмо.

«Здравствуй, Вася!

Ты не поверишь: рассказ о том, что у тебя месяц назад было 15 килограмм белых грибов и ты не знал, что с ними делать, поверг меня в такой шок, что до сих пор вспоминаю в отчаянии. Особенно в такие дни, как сегодня, когда параллельно с работой хозяйством заниматься приходится. Три зеленых свистка – я бы приехала, ей-богу! Преступление ведь – иметь столько белых грибов и бездарно их разбазарить…»

Парадокс, но единственной осязаемой памятью об Уткине в нашем доме осталась кулинарная книжка, написанная мной по Васькиному же наущению и с рецептами, адресованными ему лично. Прямо так я там текст и начинала:

«Слушай, значит, сюда, Василий. Нормального рассольника в Москве быть не может. Потому что нормальный – тот, к вкусу которого мы привыкли с детства, – в старорежимных кулинарных книгах называется "рассольник ленинградский". Ну какой ленинградский рассольник может быть в Москве, Вась?..»

Оффтоп. Про еду

В слюни

Василий Уткин

Я обычно готовлю что-то серьезное по воскресеньям вечером, когда на фоново работающем телевизоре доигрывает какой-нибудь Аргентиной футбольный уик-энд. Тихо так добурливает, как будто тушится на медленном огоньке. Потом, на неделе, в первые пару-тройку дней работы обычно бывает больше, это к среде-четвергу градус жизни спадает, и хочется быть уверенным, что домой ты можешь идти без боязни – как есть. Не обязательно искать товарища поужинать, не обязательно заезжать куда-то и есть под музыку (самая дебильная из московских мод, нигде этого больше нет – чтобы везде музыка играла в едальных местах!). Ты просто приходишь домой, когда приходишь, один или не один, и дом всегда готов тебя встретить настоявшимся супчиком, или каким-нибудь пропитавшимся овощным рагу, или холодной, моментально разогревающейся, но и то ведь вовсе не необходимо, курочкой со всякими забавными нюансами…

Повинуясь желаниям многих посетителей конфы, иногда буду писать в блог про еду. Предупреждаю: я кулинар начинающий и абсолютно своих рецептов у меня нет. Зато все, о чем я буду рассказывать, проверено, понятно, как готовить, всякие нюансы успел опробовать… Ну и, конечно, разветвленная система способов употребления.

Сегодня расскажу, как я готовлю капонату. Это итальянское рагу из баклажанов – спасибо Джейми Оливеру.

Вообще сказать про блюдо, что оно «из баклажанов», значит ничего не сказать. Баклажан из тех продуктов, которые являются холстом, основой, на которую ты наносишь масляные, оливковые, соевые или мясные краски. Баклажаны все впитают, со всем взаимно просочатся. Экспериментировать с блюдом из баклажанов, что-то из него вынимая, а что-то вкладывая, можно бесконечно. В моей компании всех подсадил на баклажаны Тимур <Журавель>. Этот человек, куда бы он ни приходил (за исключением разве что чего-нибудь японского), изучает меню очень просто: находит в нем баклажаны. Не все мы маньяки, конечно, и непосредственно по этому пути никто не пошел. Да и не пойдет. Но мы не могли не заметить, что Тимур, во-первых, находит баклажаны везде. В любой, самой экзотической командировке. И во-вторых, даже в одном отдельно взятом городе, стране или деревне количество вариаций на тему баклажанов не поддается точному исчислению.

Да какой там в городе. В одной отдельно взятой кухне.

Значит, вам потребуется пара баклажанов. Маленькие не берите. Можно взять больше, чем два, но тогда вам придется дольше их обжаривать. Дальнейший процесс легко совместит любое количество ингредиентов в глубокой сковородке, но для обжаривания вы будете задействовать не столько её объем и глубину, сколько площадь днища. В общем, это неважно. Я буду считать, что у вас пара баклажанов – тугих, цветом кожи совпадающих с Дидье Дрогба, поскрипывающих при мытье. Без жалости, отрезав им попки, вы режете их поперек кусками-медалями толщиной в сантиметр. Тоньше не надо. Толще – подавно. Баклажанные медали наибольшего диаметра подлежат разрезанию пополам – на полуокружности. Я ж говорю: их сначала предстоит обжаривать. Располовинив большие, вы сможете их компактнее уложить на сковородной днищади.

Сковородку ставьте на огонь. Я беру чугунную. Собственно, все, что в итоге требует тушения или настаивания, лучше делать в чугуне. Но в данном случае принципиального значения это не имеет. Сковородку активно греем, потом плещем в неё оливкового масла (не вздумайте экстра вёрджин – обычного; оно даже не обязательно должно быть оливковым, просто хорошим без сильного запаха) и ждем пару минут. За эти пару минут окиньте взглядом пространство около плиты. Помимо баклов вас должны ожидать на окрестных поверхностях красная луковица, чесночок – 2–3 зубчика, больше не надо, а если молодой, то полголовки, свежая петрушка (с неё мы снимем стружку), полдюжины спелых мытых помидоров с выражением покорности на вспотевших лицах и уютно поблескивающие баночки с каперсами и оливками. Оливки без начинки и без косточек. Из специй нам будет совершенно необходимо орегано. Не пугайтесь названия – еще орегано называется «душица».

Масло у вас уже готово к опытам. Вы аккуратно выкладываете кружки и полукружья своих баклов в масло. Не вышивая, конечно. И все в один слой у вас не получится. Ну, будете ерошить мешалочкой. Делайте это аккуратно, не разрушая овощ. Жарите баклажаны на большом огне минуты 4–5, обильно посыпав их сухим орегано (ложки две чайные, хотя, чесгря, я в жизни сухие травки ложками не кладу – рукой, рукой). Хотите не смотреть на часы – не смотрите. Смотрите на ваши баклы. Когда их жаришь, они меняют цвет. Из ярко-белых с прожилками на срезе