Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

которую запустили в 1913 году, фактически передав под ответственность одной элитной группы контроль над эмиссией, постепенно завершается. Она пережила три основных этапа: собственно создание ФРС в 1913 году; Бреттон-Вудскую конференцию, которая легализовала и создала институциональную структуру глобальной долларовой системы; «рейганомику», которая позволила не только разрушить последнюю альтернативную систему разделения труда, но и создать социальную базу для легализации либеральной идеологии, оптимальной для господства финансовой олигархии.

Рис. 59. Суммарный впрыск ликвидности от ФРС, ЕЦБ, Банка Англии, Банка Японии и Швейцарского нац. банка за год в млрд долларов

Отметим, что этот процесс абсолютно укладывается в рамки стремления экономической модели капитализма на максимальное углубление разделения труда, которое, в силу включения в институциональную модель, не может не то что остановиться, но даже замедлиться. Точнее, такое замедление немедленно начинает восприниматься как острый кризис. Поскольку процесс расширения рынков всегда упирался в жесткую конкуренцию (а сейчас вообще ограничен объективными факторами), роль банков по снижению рисков объективно росла во времена кризисов, чем, как мы увидели, финансовая элита блестяще воспользовалась.

Но сегодня уже понятно, что эта модель разрушается. Что в этой ситуации могут сделать те или иные элитные группировки с точки зрения получения экономического ресурса, достаточного для продолжения борьбы за власть? Я уже описал два базовых сценария для США, которые, в силу сохранения за собой контроля над регулированием обращения доллара, являются главными распорядителями мировой экономики. Теперь их нужно описать более подробно, с учетом сквозной идеи этой книги: проблемы углубления разделения труда и доступных рынков. Кроме того, властные и политические интересы отдельных элитных групп, конечно, дело важное, но мне хотелось бы обсудить, какие же объективные экономические проблемы лежат под ними. Как показывают предыдущие главы, очень часто эти объективные сложности и являются главными причинами происходящих изменений.

Глава 27

Два базовых сценария для США и феномен Трампа

Читатель, дочитавший книгу до этого места, может сделать естественный вывод: поскольку потенциал экономической системы в части освоения доступных рынков исчерпан полностью, риски производителей находятся на исторических максимумах. Это означает, что любой сценарий дальнейшего развития ситуации неминуемо ведет к падению уровня жизни населения, во всем мире в целом или же в существенных его частях. Разумеется, на первых этапах это падение можно скрывать (как это делается в США, например), но тщательное изучение статистики, в общем, позволяет восстановить реальную картину.

Мы выше обсудили эту тему с самых разных сторон, сделали несколько независимых оценок масштаба спада для всей мировой экономики вообще и для развитых стран (США в первую очередь) в частности. Точка равновесия, в которой экономика выйдет на уровень нового воспроизводственного контура, неминуемо будет достигнута. Или, иначе, расходы домохозяйств придут в равновесный баланс с тем уровнем доходов, который будет обеспечивать воспроизводственный контур. Но вот в рамках какого пути?

И вопрос этот принципиальный, поскольку сокращение общей доходной базы, которая сегодня, во многом, покрывается за счет эмиссии, приведет к существенному сокращению элиты во многих странах. В США в первую очередь. А это означает, что многие элитные группы – в первую очередь речь идет о финансистах – могут вообще потерять свой элитный статус. И тем самым, например, вновь вернуться в ситуацию, при которой они будут подчиняться обычным законам. С соответствующими последствиями. Соответственно, если раньше элитные группы конкурировали за бо́льшую Власть, то теперь они начинают конкурировать за жизнь! Что существенно увеличивает общую напряженность в мире, которую, к слову, мы сегодня наблюдаем воочию.

Конкретную ситуацию слома Бреттон-Вудской системы, которая началась с ковидного кризиса в начале 2020 года, мы опишем в следующей главе, пока же поговорим о сценариях. Это принципиальный момент, поскольку именно на фоне карантина, в 2020 году, происходили выборы президента США. И именно на этих выборах проблема разделения описанных выше двух базовых сценариев, сформулированных мной 5 ноября 2014 года в Дейтоне на Дартмутской конференции, была обозначена практически явно.

А какие вообще могут быть варианты? Экономика плавно опустится к равновесной точке? Она рухнет и проскочит точку равновесия, к которой потом придется много лет возвращаться? Можно ли плавно опуститься к равновесной точке, не опускаясь ниже ее? Как можно, даже, точнее, можно ли вообще, управлять этим процессом? Как можно выйти на этот равновесный уровень с максимальной эффективностью для конкретной страны, возможно, даже увеличив (восстановив) воспроизводственный контур экономики? Как этот спад будет распределен по мировым регионам?

У нас, на территории бывшего СССР, есть целая куча примеров, которые говорят о том, что теоретически есть самые разные варианты. Есть обвал в тотальную экономическую катастрофу, как в Грузии, Армении, Таджикистане. Есть обвал ниже точки равновесия, как в России, которая во многом обеспечивается за счет экспорта сырья, поскольку своего воспроизводственного контура у нас на сегодня нет. Есть плавный спуск с развитием воспроизводственного контура экономики, как в Белоруссии, но при наличии внешних рынков, той же России в частности. Есть фиктивный рост на внешнем капитале, который обернулся тотальной экономической катастрофой, как в Латвии и Эстонии. А вот что и как будет в США? Германии? Вообще в ЕС?

Сегодня у нас есть уже даже математические модели, которые можно использовать для ответов на эти вопросы, и это совсем не те макроэкономические модели, которые использует МВФ для своих прогнозов. Но, если бы я начал обсуждать эти модели и результаты их применения, получилась бы совсем другая книга, для другого, профессионального читателя. Эта – посвящена экономическим идеям, а не конкретным проектам. Но грош цена идеям, если их нельзя использовать для решения конкретных задач. И по этой причине данную главу я хочу посвятить более подробному описанию конкретных сценариев, в рамках которых может произойти выход на точку равновесия для США. Тем более что соответствующие процессы все активнее влияют на политические процессы в мире, т. е. и на нашу с вами жизнь.

Прежде всего нужно отметить, что, хотя сами сценарии являются во многом объективными и уж точно объективными являются обстоятельства, которые вызвали кризис, выбор одного из сценариев – это вопрос политический. Как и конкуренция сценариев вроде той, которую мы видим сегодня в США. То есть это процесс субъективный. И осуществляет его та элита, которая управляет страной. Если эта страна является базовой страной какого-то ГП, то мы можем более или менее точно описать, какой сценарий его элита выберет. Если проектов несколько, то можно попытаться описать варианты их (как всегда, конфликтного) взаимодействия.

Осенью 2014 года, когда я описал два этих сценария, правила игры в экономике, нравится это кому-то или нет,