Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

Кто-то скажет, а, это Украина (или Россия), это дикари! А вот в цивилизованных странах… Я уже приводил выше пример небоскребов, которые нужно сносить. А представьте себе, что муниципалитет примет решение о необходимости сохранить эти здания, при этом поддерживать их в рабочем состоянии, чтобы в любую минуту можно было вселить туда арендаторов. Тогда они для владельцев станут источником постоянных убытков. Не финансировать эти процессы? Тогда эти здания будут конфискованы и, например, переданы новым владельцам бесплатно. Ну и другие есть варианты развития событий…

В Великобритании уже приняли законы, ограничивающие права собственников домов на выселение арендаторов, даже если они не платят. Нет, это возможно сделать, но сам процесс занимает много месяцев, причем в каком состоянии будет недвижимость по его завершении – большой вопрос. Аналогичная ситуация в Испании, где практически невозможно выселить самовольно захвативших твое жилье бездомных…

И таких вариантов можно найти массу. Кто-то скажет, что в западных странах право собственности соблюдается свято, и это и есть главный признак их цивилизованности. Но вопрос этот достаточно сложный. Как показывает опыт, в условиях острого кризиса правящие элиты становятся крайне циничными по отношению к праву собственности на те объекты, владельцы которых относятся к альтернативным властным группировкам.

А если власть удержать все-таки не получится, то картина становится еще более сложной. Нынешние властные элиты (я не политические элиты имею в виду) искренне убеждены, что ситуация под контролем, но в реальности никто не переживал кризис такого масштаба, с таким падением уровня жизни.

Я уже не раз отмечал, что падение совокупного уровня жизни больше чем на 40% неминуемо влечет за собой изменение социально-политической модели государства. Или войну (с чрезвычайным положением), или диктатуру, или распад государства. В СССР, кстати, падение уровня жизни было меньше, там сыграло роль разложение элиты. Но в западных странах ситуация будет хуже.

Реальная элита не может руководить самостоятельно, у нее для этого просто нет рычагов. Она руководит через институты, государственные и частные (службы безопасности, адвокатов, хозяйственников и пр., и пр.). Как выстраивать управление этими институтами в ситуации разрушения финансовой системы – при том, что именно банковское сообщество выстраивало под себя всю управленческую систему?

Отметим, что, как я уже отмечал выше, социальная система по итогам кризиса сильно приблизится к латиноамериканской, для которой как раз характерно, что правят олигархические группы, минуя формальную политическую систему. Хотя и здесь есть тонкости, поскольку, скажем, армия или спецслужбы могут играть важную роль. Но в Латинской Америке такие управленческие традиции выстраивались многими десятилетиями и (возможно, это самое главное) на фоне наличия внешних сил, таких как США, Испания и Великобритания.

Именно в их финансовых системах олигархи хранят свои богатства, и именно их ресурс используется для борьбы с государством. Можно вспомнить и Пиночета, и Стресснера, и многих других, до поры до времени вполне успешных диктаторов. Но в странах Запада в условиях нынешнего кризиса такого внешнего резервуара ресурсов – как для хранения собственных активов, так и для привлечения дополнительных сил – просто не будет.

Колумбия не смогла самостоятельно справиться с наркобаронами, как и Мексика не может это сделать сейчас. Да и, скажем, в США у многих семей из реальной элиты нет необходимых рычагов управления такими структурами. А создать их быстро не получится. Плюс неминуемо появятся авантюристы, которым не дает спать слава Наполеона. А напомню, что бонапартизм – главный страх банкиров. Чиновника можно купить любого, военного или бандита, вкусившего власти – далеко не всегда.

Впрочем, формально это всё темы, выходящие далеко за рамки экономики. Я привел все эти примеры только для того, чтобы объяснить, что масштаб предстоящего (точнее, уже начавшегося) кризиса будет таким, что будет разрушен даже механизм легитимизации собственности. И те из семей, которые по его итогам сохранят или приумножат свои капиталы, сделают это только потому, что сумеют взять под контроль новые институты – кризисного перераспределения собственности.

При этом эти институты будут либо государственными, либо принадлежащими антиэлитам (то есть тем самым бандам или частным военным компаниям). И никакой модели их создания, развития, взаимодействия и, главное, достижения ими конструктивных результатов на сегодня нет, и совершенно непонятно, как она будет выстраиваться. Иными словами, в этом месте остается колоссальный масштаб неопределенности.

Не вызывает сомнений, что те властные группировки, которые уже сегодня задумались над этим вопросом, будут иметь определенное преимущество в процессе перераспределения собственности. Но масштаб этого преимущества тоже остается открытым. И уж точно те элиты, члены которых не поняли, в чем суть предстоящих процессов, шансов на сохранение не имеют.

Вместе с тем один вопрос, который носит уже чисто экономический характер, обсудить стоит. И выглядит он так: на каком уровне восстановления воспроизводственного контура остановится деградация и какими производствами и социальными структурами можно будет пожертвовать, а какие нужно сохранять любой ценой?

Если исходить из средней заработной платы, то экономика, скажем, США, должна опуститься до уровня середины 1920-х годов. Но в этот период городское население составляло менее половины населения страны (50% было достигнуто в самом начале 30-х как следствие миграции голодающего сельского населения в города). Вопрос: нужно ли кормить городских хипстеров с их постмодерновыми профессиями или сразу нужно создавать сельские поселки, в которых люди должны будут выращивать себе еду сами?

И таких вопросов будет масса. Мы даже представить себе не можем, насколько привыкли к тем или иным городским бытовым удобствам и механизмам. Причем в разных странах они разные. Если в России, когда принимают ванну, не выключают горячую воду, чтобы сохранить высокую температуру, то в Англии стараются как можно реже мыть посуду и экономят тепло, даже на зимнее отопление.

Так вот, как должна быть устроена в новых условиях автомобилизация, какими должны быть дома (небоскребы – это очень недавнее изобретение), даже квартиры? Так, есть серьезное подозрение, что бо́льшая часть городского населения будет жить в арендованных помещениях, причем скорее в комнатах, чем в отдельных квартирах. Собственно, к этому уже молодежь приучают. А альтернатива – это фавелы Латинской Америки.

Поскольку публично эти вопросы обсуждать невозможно и будет невозможно еще какое-то время после начала острой стадии кризиса (пока будет сохраняться общественная надежда на восстановление ситуации), все эти вопросы будут решаться в срочном порядке, без серьезного обсуждения, в авральном режиме. И не исключено, что в разных местах местные власти будут эти проблемы решать по-разному.

Разумеется,