Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

советники) выстраивают среднесрочную логику: да, если ставку снизить, то инфляция подрастет, но зато увеличится объем инвестиций, появятся новые рабочие места, вырастут доходы граждан (что позволит сократить бюджетное стимулирование спроса за счет эмиссионных долларов), и после этого снизится инфляция. Теоретически это правильное рассуждение, но масштаб каждого из этих процессов неизвестен.

Руководство ФРС исходит из макроэкономических моделей. Их беда, однако, в том, что они все краткосрочные (если изменить этот параметр так, то вот этот изменится так) и уже на несколько лет вперед никаких результатов не дают. Ну, точнее, может быть, и давали раньше, в более или менее стабильных условиях, но сегодня эти модели точно не работают. Поэтому Пауэлл может настаивать на сокращении инфляции, но получает в ответ вопрос, а может ли он при этом гарантировать рост инвестиций?

Поскольку таких гарантий дать невозможно, дискуссия из экономической (точнее, это спор финансистов с экономистами, поскольку инвестиции в реальный сектор не являются прерогативой финансистов) перетекает в административную сферу. Имеет ли право Трамп как президент США делать аудит ФРС? Нет, не имеет, это ему запрещает закон. А может ли Конгресс создать комиссию для аудита ФРС? Законом вроде и это запрещено, но власть в США принадлежит народу, Конгресс представляет интересы народа, а значит, теоретически никто ему ничего запретить не может… Но это – теоретически.

Отмечу, что есть еще и политические методы, при которых вежливые и незаметные люди предъявят конкретным работникам ФРС некие бумаги и предложат слушаться представителей Белого дома, а не руководителей ФРС. Собственно, и самим руководителям обычно есть что предъявить. В конце концов, как показывает «дело Стросс-Кана», иногда под такие операции даже объективных оснований не нужно.

Я, разумеется, не хочу сказать, что такие события непременно произойдут, но с точки зрения теории Власти, описанной в книге М. Хазина и С. Щеглова «Лестница в небо», вероятность этого очень сильно растет. Дело тут в том, что реальный властный контроль над частной структурой ФРС США осуществляют евроатлантические элиты, которые активно противостоят национальным элитам США, стоящим за Трампом. И невозможность найти компромиссное решение в условиях ухудшающейся экономической ситуации делает уровень политической напряженности запредельным. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Что можно сказать о других Бреттон-Вудских институтах, у которых международный статус, – ВТО, МВФ и Мировом банке? C ВТО ситуация грустная, в реальности эта структура начала разрушаться уже после введения санкций против России в 2014 году. Ну а после февраля 2022 года, после начала разговоров об арестах торговых судов, после «пошлинной войны» Трампа говорить об этой организации смешно. Да, Китай подал в суд на США после введения ряда пошлин, но это действие рассматривается скорее как некая политическая игра, чем как элемент нормальной конкуренции.

МВФ и Мировой банк пока существуют, но авторитет их стремительно уменьшается. События в Центральной Африке, в которой буквально за несколько лет радикально ухудшились отношения к одним странам (близким к Бреттон-Вудским институтам) и улучшились к другим, тому пример. Кроме того, ключевой вопрос, на который нужно дать ответ руководителям этих институтов, состоит в том, какую выгоду государственные элиты будут иметь от добрых отношений с ними?

Если еще 10 лет назад, пусть и после событий 2007–2009 годов, ответ на этот вопрос был очевиден (дешевые долларовые кредиты), то сегодня он значительно более сложен. Поскольку, если тогда кредиты были не очень выгодны тем странам, которые их получали, но были крайне выгодны элитам. Для иллюстрации достаточно почитать книгу Перкинса «Исповедь экономического убийцы». А вот сейчас ситуация радикально изменилась.

Если раньше кабальные условия кредитов Мирового банка и МВФ не ставили под угрозу правящие элиты, а напротив, давали им ресурс для подкупа внутренней оппозиции, то сегодня ситуация изменилась радикально. Теперь требования, совмещенные с кредитованием, ставят правящие элиты под конкретные угрозы, и, как следствие, элиты стараются от столь сомнительных предложений отказываться. Тем более что разрушение Бреттон-Вудской системы неминуемо ведет и к разрушению системы легитимизации собственности, что дает возможность очень многие объекты внутри стран капитализировать вновь, уже в рамках других геополитических систем.

Отметим, что по отношению к сильным экономически, но слабым в рамках элитных отношений внутри «Западного» глобального проекта странам такие действия осуществлялись регулярно. Можно отметить, например, как легко был выдавлен из ряда проектов в Африке Китай после начала инспирированной Западом гражданской войны в Ливии и смерти Муаммара Каддафи. Но то, что аналогичные процессы будут протекать в отношении ключевых игроков Бреттон-Вудской системы, никто еще не так давно даже предположить не мог.

Отметим, что в дальнейшем отмеченные процессы продолжатся. Я не исключаю, что МВФ и Мировой банк останутся как институции (ВТО точно прекратит свое существование), но их влияние и авторитет снизятся до уровня обычных экспертных институтов. Теоретически они могут стать международными банковскими учреждениями, однако, скорее всего, исключительно в рамках долларовой валютной зоны.

Еще один из важнейших элементов Бреттон-Вудской системы, очень напоминающий связку «МВФ – Мировой банк», но только для коммерческих структур, – это совокупность рейтинговых агентств, аудиторских и консалтинговых структур «первого уровня». Их ждет примерно такая же судьба, то есть даже в том случае, если они сохранятся, им не будут предъявлены астрономические иски за публикацию заведомо недостоверной информации, воровство информации и т. д., их деятельность ограничится долларовой валютной зоной.

Вопрос тут в другом. Будут ли создаваться аналогичные институты в альтернативных валютных зонах. Китай в свое время попытался это сделать, но столкнулся с мощью Бреттон-Вудской системы и был вынужден отступить. Внутренние рейтинги не работали во внешней (долларовой) среде, и те китайские институты (банки, в первую очередь), которые хотели выходить на внешние рынки, были просто вынуждены получать рейтинги в рамках Бреттон-Вудских институтов, принимая на себя соответствующие ограничения.

С моей точки зрения, это произойдет только в том случае, если кто-то захочет повторить модель эмиссионного кредитования, описанную выше. Зависеть это будет от конкретных политических условий в каждой стране – лидере своей валютной зоны, и сегодня несколько преждевременно об этом говорить. Одно понятно – теоретически можно достаточно серьезно адаптировать эту систему так, чтобы присущие ей имманентные негативные условия были минимизированы и находились бы под максимальным контролем.

А вот дальше мы приступаем к обсуждению самых интересных институтов, судьба которых принципиально важна для понимания будущего экономики. Речь пойдет о коммерческих банках. В рамках сегодняшней модели они выполняют две принципиальные функции: обеспечивают кредиты под потребительских спрос и инвестируют в реальные сектора экономики. Что можно сказать об этих функциях?

Начнем мы с функции кредитования. У нее два аспекта – кредитование предприятий и кредитование домохозяйств. Второе будет жестко ограничено: негативный