Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

мощь во многом строилась в XIX веке за счет изоляционизма, и сейчас Трамп пытается защитить внутренний рынок за счет пошлин. При этом, разумеется, происходит разрушение единой и стройной Бреттон-Вудской системы за счет ликвидации одного из ее базовых институтов, ВТО.

Но главной проблемой Бреттон-Вудской системы является не разрушение системы единых рынков. Да, падение доли американской экономики делает невыгодным для США использование эмиссии доллара, поскольку это фактически поддерживает их конкурентов. С дальнейшим сокращением доли американской экономики в мире главной проблемой этой системы становится стоимость инфраструктуры.

Работа на глобальных рынках, которые уже более 30 лет включают весь мир, радикально перестроила всю инфраструктуру обеспечения реального производства. При этом стоимость этой инфраструктуры не учитывает колоссальные потребности в ремонте и развитии. Внедрение информационных технологий (искусственного интеллекта в том числе) несколько снижает издержки, но базовые проблемы износа никуда не деваются.

При этом в рамках действующей экономической модели вложения в инфраструктуру явно недотягивают до необходимых масштабов. С точки зрения потенциальных инвесторов, даже владельцев существующих промышленных мощностей и недвижимости, это крайне неэффективное размещение капитала. Капитализация инфраструктуры не может быть сравнима с возможностями разного рода финансовых и IT-проектов. И, как следствие, начинаются многочисленные проблемы, которые хорошо видны из новостей о разного рода происшествиях, катастрофах и прочих авариях.

При этом под инфраструктурой подразумеваются не только провода, насосы, трубы и трансформаторы. Например, проблемой является подготовка инженерных кадров. Раньше инженеров «дотягивали» до узкой специализации уже на предприятиях, а институты готовили универсальных специалистов. Потом образование сузили под платежеспособный спрос, а число инженеров на предприятиях сокращалось, и они уже не могли тратить время на подготовку молодежи, квалификация которой снизилась.

Довольно долго эту проблему компенсировали организацией производства, но и эта возможность была в конце концов исчерпана. А вот нагрузка на действующих инженеров и технологов выросла, так что они стали требовать более высокой зарплаты и вообще зависимость от них выросла.

Конкуренция на рынке специалистов тоже требовала роста зарплаты для высококвалифицированных специалистов, но «подпор снизу» резко сократился. В результате сегодня просто не существует нужного количества инженеров, которых можно было бы использовать для обновления и ремонта устаревающей инфраструктуры. Не говоря уже о строительстве новых предприятий. При этом совокупный объем проблем нарастал с каждым годом, и сегодня в принципе невозможно их решить за более или менее обозримый срок.

Кроме чисто технологических, есть и политические причины разрушения инфраструктуры. Речь даже не о «квотных назначениях» на места специалистов (когда роль начинает играть не квалификация, а цвет кожи или сексуальная ориентация), а о чисто политических решениях. Особенно сильно это проявляется в логистике. Закрытие морских коммуникаций для тех или иных стран приводит к повышению стоимости перевозок, что само по себе разрушает систему мировых рынков. А возобновление практики каперства (о которой уже говорят открыто) окончательно поставит крест на общемировых перевозках. Сюда же можно добавить «тарифные войны», которые стали популярны после начала «периода санкций».

И все это происходит на фоне падения совокупного спроса. Не секрет, что любое производство выстроено под некоторые базовые масштабы продаж. Нельзя произвести на заводе больше, чем он способен выдать теоретически, но есть и ограничения снизу. Если производство снижается, то вырастает доля постоянных издержек на единицу произведенной продукции. И в какой-то момент она становится неконкурентоспособной…

Попробую привести пример. Представим себе средний американский город, в даунтауне (центре) которого расположены четыре небоскреба. В них (в среднем) арендуется около 80% площадей, а рентабельность их опускается ниже нуля, когда количество сданных площадей снижается ниже 50%. При такой загрузке стоимость поддержания функционирования здания (от электричества до мытья окон), распределенная на существующих арендаторов, становится слишком высокой.

В результате кризиса совокупный спрос падает в два раза, соответственно в два раза (в реальности – сильнее) падает желание арендовать площади. Вместо 20% в каждом из небоскребов остается 60% свободных площадей, все четыре становятся убыточными. Естественно, долго это продолжаться не может, два небоскреба полностью закрываются, а в оставшихся доля арендованных площадей вновь подскакивает до 80%.

Казалось бы, все в порядке. Однако два пустых небоскреба – это крайне мрачный пейзаж, никто же не будет мыть в них стекла и приводить в порядок фасады… То есть либо их нужно сносить, либо они будут сильно снижать цены в оставшихся двух, что повысит для них предельно необходимую норму загрузки. При этом есть и еще одно обстоятельство – электрические, водопроводные и прочие сети были рассчитаны на спрос и потребности со стороны четырех небоскребов. А их осталось только два. И это значит, что содержание этой избыточной инфраструктуры ляжет на арендаторов оставшихся небоскребов.

Это значит, что цены на аренду придется повышать, что в условиях кризиса снизит желание потенциальных арендаторов снимать площади. И большое количество свободных площадей не будет стимулировать потенциальных арендаторов снимать помещение. Или они будут требовать снижать цены… Фактически вся эта ситуация будет настоятельно требовать некоторого изменения инфраструктуры недвижимости для бизнеса, возможно, с отказом от небоскребов в этом городе вообще.

Такая картина будет по всему миру, но в первую очередь – в США, поскольку именно там максимально стимулировали спрос домохозяйств и спрос государства, то есть конечный спрос в целом. И, понимая, как устроена логика предпринимателей, можно точно сказать, как будет выглядеть эта картина в целом. На первом этапе инфраструктуру сети просто никто не будет ремонтировать. И когда пойдут техногенные аварии, то заниматься ремонтом никто не будет. Соответствующие сети будут просто закрываться, вместе с привязанными к ним объектами. В частности, упомянутыми небоскребами.

Можно вспомнить картину кризисов 1991 и 1998 годов в России. В 1991 году кризис продлился почти на 10 лет, и колоссальное количество производств, сооружений и сетей просто пришлось ликвидировать. А в 1998 году хотя все и остановилось, но уже к началу 1999 начался экономический рост, инфраструктура практически полностью сохранилась и продолжила развиваться.

Начавшийся мировой кризис будет длиться долго, только спад продлится как минимум до начала 30-х годов XXI века (с учетом темпов спада, действующих на сегодня, то есть примерно в два раза ниже, чем век назад). И это значит, что техногенные аварии, постепенно переходящие в катастрофы, будут продолжаться. И современная инфраструктура будет сосредотачиваться во все более и более редких местах.

Если посмотреть на приведенный выше пример, то все арендаторы оставшихся двух небоскребов, как только поймут, что перспектив нет, просто уйдут в другой город, более перспективный. А четыре пустых небоскреба останутся стоять как символ прошлого развития. И через какое-то время придут в состояние, когда даже восстановить их станет невозможно. Аналогичные проблемы ждут аэродромы,