Деньги- господа - Лев Фёдорович Стржижовский

и занимается государственной деятельностью, немало «крупных акул» третьего рейха. Недавно журнал «Штерн» напечатал редакционную заметку об Э. Эккерте, главном редакторе двух ведущих социал-демократических изданий.

Родившийся в Судетах, Эккерт 18 лет вступил в местный филиал гитлеровской НСДАП. Он сотрудничал в нацистских изданиях, редактировал националистический студенческий листок. Сопровождая вермахт в качестве военного корреспондента, он начал писать книги для молодежи. В своих произведениях Эккерт воспевал упоение победами, превосходство германской расы и презрение к представителям «низших» рас — «недочеловекам». «Пьяные негры вели битву за жизнь. В этом проклятом местечке приходилось драться за каждый дом с этими чудовищами. Каждого черного приходилось убивать поодиночке, так как они не сдаются... Немецких солдат отвели! Было бессмысленно жертвовать лучшими немцами в жестокой борьбе с неграми» (Книга «От Рейна до Пиренеев»).

Таков нынешний шеф-редактор, заслуживший особое расположение министра пропаганды Геббельса. Сегодня он работает вместе с теми социал-демократами, на которых охотились нацисты.

К тем же достаточно солидным функционерам третьего рейха принадлежит и бывший хауптштурмфюрер СС А. Штриппель. В свое время этот эсэссовец за совершенные им преступления был приговорен к пожизненному заключению и лишению гражданских прав.

Как отмечала газета «Франкфуртер рундшау», все свидетели, выступившие на судебном процессе Штриппеля, подтвердили выдвинутые против него обвинения. Однако в декабре 1972 года этот приговор был отменен. Кроме того, Штриппель в форме «возмещения» должен получить 150 тысяч марок.

Все это может показаться скверным анекдотом, если бы один судебный процесс не повторял в точности другой. После двенадцати лет проволочек в Гамбурге в январе 1973 года началось наконец слушание дела бывшего шефа СД Варшавы, палача и убийцы Л. Хана. Список его преступлений, доказательства которых представлены польскими судебными органами, необычно велик. Среди них — проведение селекции среди заключенных, собственноручные расстрелы, транспортация в лагеря смерти и многое другое. По мнению варшавян, «имя Людвига Хана — синоним всех ужасов нацистского террора».

Судьба его типична для тех, кого, наконец-то, спустя 28 лет настигла «карающая рука» западногерманского правосудия. Хан был испуган и скрывался под видом сельскохозяйственного рабочего лишь до 1949 года. Затем он снова стал Людвигом Ханом, преуспевающим дельцом, шурином западногерманского представителя при НАТО генерала Штейнхофа. На протяжении этого времени он дважды находился в предварительном заключении, однако оба раза земельный суд отпускал его. До 1959 года его «дела» вообще не существовало. Впервые 125 томов свидетельских показаний появились лишь в 1966 году, и еще 5 лет понадобилось, чтобы подготовить обвинительное заключение.

«Сегодня судьи стоят перед практически неразрешимой задачей, — писал журнал «Шпигель». — Со статьями закона, которые не предусматривают организованных массовых убийств, со свидетелями, чьи способности вспоминать после трех десятилетий угасли, и с обвиняемыми, приговор которым едва ли может подлежать исполнению, они почти неизбежно не в состоянии достигнуть поставленной цели — хотя бы только приблизиться к справедливости».

Рассуждения «Шпигеля», в точности повторяющие аргументацию обер-прокурора А. Рюккеля, лишний раз доказывают, что никто всерьез этим вопросом не занимается. И если в законодательном порядке не удалось прекратить их преследование из-за «срока давности преступлений», то предпринимаются определенные меры, чтобы утопить процессы в самом делопроизводстве. Вот откуда идут рассуждения о плохой памяти свидетелей, о недостаточности улик и всем прочем. Политика в преследовании нацистских преступников остается неизменной: в пределах ФРГ они чувствуют себя в безопасности.

НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ ИНТЕРВЬЮ

детства я одержим идеей увидеть живого миллионера. Это было наивное чувство пионерского любопытства. Помню, прочитав горьковское «Интервью с одним из королей республики», я был потрясен обычностью и заурядностью живого миллионера. Раздумывая над своей поездкой в ФРГ, я пометил в блокноте одну из тем: как в наше время человек становится миллионером, его личные качества, отношения с окружающими. Мне хотелось проверить вариант западной сказки о тысяче и одной возможности стать богатым.

Западная Германия гипнотизирует, оглушает, давит тысячами вывесок-реклам. Вывеска — символ, товарный знак фирмы, на ней непременно указано, когда основано предприятие, фамилия или эмблема ее владельца.

Я искал новых людей, а находил старые адреса. Фирмы, хорошо знакомые по работе В. И. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма», общества, финансировавшие третий рейх, концерны, работавшие на войну, известные во всем мире своими машинами, станками, оружием.

Но где же тогда тот пресловутый шанс стать миллионером, предоставленный якобы каждому?..

Мне называли газетных королей, финансовых воротил, показывали список ста богатейших фирм Западной Германии. Но все это представляло мало интереса. Либо эти люди основали свое «дело» без особой конкуренции сразу же после войны, либо они выдвинулись с помощью гигантских афер и спекуляций на бирже. Меня же интересовал феномен «в чистом виде», совершенный в последние годы: тот самый мальчонка, который начинает разносить газеты и становится владельцем собственного гешефта. Ничего даже отдаленно похожего не находилось.

Как обычно, в одно из воскресений я отправился гулять. Даже зеленый Мюнстер в этот весенний день выглядел колеблющимся миражем в горячих испарениях земли. Город остался позади, шоссе двинулось к автобану, появились зеленые заплатки крестьянских наделов. Как памятная стелла, у шоссе взметнулась четырехэтажная стеклянная башня, увенчанная электрическим табло: «Тернфлот и Снек». К ней примыкали большой павильон, бензозаправочная колонка, а через дорогу, за складами и холодильниками, разместилось само здание фирмы с непременными буквами на крыше «Racio-Markt».

Я двинулся в обход, охранник остановил меня: частное владение, вход воспрещен. К тому же — воскресенье, все закрыто. Маркт (по-русски точно переводится как рынок) производил грандиозное впечатление. Он напоминал захватчика, уверенного в своей силе и мощи, разбившего свой стан под стенами неприятельского города, приготовившегося к длительной осаде. Так оно и было на самом деле, первое впечатление не обманывало.

В торговле Западной Германии ситуация абсолютно аналогичная крупной промышленности, — все места посредников уже давным-давно заняты, каждая фирма, концерн, даже отрасль промышленности если не имеет собственных представительств и магазинов, то располагает авторитетными приказчиками. В какой бы город Западной Германии вы ни попали, будьте уверены: вы увидите одно и то же. Ячеистые алюминиевые фасады универмагов «Карштадт», друг на друга похожие, как соты в пчелиных ульях. Неизменно разукрашенные флагами здания торгового дома «Хортен». Непременно проходные, выходящие на две-три улицы, занимающие первые этажи универсальные магазины «Зулворт». Бесчисленные торговые точки «Билки» и «Едеки». В каждой из этих фирм все свое: от пакетов для покупок до