Деньги- господа - Лев Фёдорович Стржижовский

и участия рабочих в прибылях. Проникшие в печать сведения не оставляют камня на камне от этой демагогии. «Из всего списка, — отмечает «Франкфуртер рундшау», — только семь компаний могут быть названы как акционерные общества, акции которых находятся в руках широкой публики. По крайней мере относительно них не известно, кто владеет контрольным пакетом акций». Что касается остальных, то, как констатирует газета, они недоступны широкой публике. Иначе говоря, абсолютное большинство клуба миллиардеров состоит из фирм, принадлежащих узком/ кругу лиц, или из фамильных предприятий. Впрочем, имеет здесь свою долю и иностранный, прежде всего американский, капитал. Он владеет 20 из 69 крупнейших монополий.

Таким на деле оказывается общество свободного предпринимательства и равных возможностей. Если раньше предприниматели владели 70 процентами всей собственности, то ныне им принадлежит уже 74 процента. Их богатство растет с каждым годом, неумолимо следуя закону: деньги к деньгам.

В Западной Германии в моде сейчас такой анекдот. Бюргер выворачивает жене дырявый карман и, с грустью качая головой, замечает: «В прошлом году сюда проваливались только пфенниги, а нынче в дыру пролезают даже марки».

Символическая дыра в бюргерском кармане действительно год от года становится все больше, поглощая прибавки к зарплате. Непрекращающийся рост цен вызывает серьезную озабоченность общественности ФРГ и прежде всего самостоятельно работающих по найму, ибо они вынуждены нести основные тяготы, порожденные инфляцией. По образному выражению профсоюзного деятеля из земли Гессен Франца Фабиана, дело дошло до того, что после всех вычетов у некоторых семей «остается на пропитание меньше, чем предусмотрено казной на содержание полицейской собаки».

Оппозиционный блок ХДС/ХСС, поддерживаемый прессой Шпрингера, трубит повсюду, будто спираль инфляции раскручивают рабочий класс и профсоюзы, поскольку без конца требуют повышения зарплаты, и концернам, которые, дескать, несут убытки, ничего-де не остается, как снова поднимать цены.

Этому объяснению не приходится удивляться, ибо и сами буржуазные партии и пресса Шпрингера давно связаны с монополиями по всем основным вопросам экономики и политики, по сути дела, являются их рупорами. Подобное объяснение давно стало составной частью предпринимательского бизнеса, так же как и реклама, расходы на представительство, шпионаж за конкурентами.

На самом деле все обстоит иначе. Как подсчитала группа ведущих экономистов ФРГ, за полгода доля зарплаты на единицу продукции сократилась на три процента, а промышленная цена на продукцию в этой области, где производились исследования, поднялась на два процента.

Монополии хотят продолжать эту политику выколачивания сверхприбылей, ссылаясь на международную конкуренцию, на «общий рынок». Их задача — добиться замораживания зарплаты и снижения уровня жизни, переложив тем самым бремя валютно-финансового кризиса целиком на плечи трудящихся.

Однако лидеры западногерманских профсоюзов не могут не считаться с настроениями масс. Они официально заявили о том, что рост цен и инфляция зависят прежде всего от ненасытного стремления монополий к сверхприбылям. Председатель профсоюза металлистов заявил, что «профсоюзы ФРГ готовы защищать свою автономию в том, что касается заключения коллективных договоров, борясь против кого угодно и любыми средствами...»

Профсоюзы и поддерживающие их прогрессивные силы все настоятельнее требуют принять меры, которые ограничили бы произвол крупного капитала и высвободили бы средства для борьбы с экономическими трудностями. Но все пожелания профсоюзов или других общественных сил остаются без внимания. Монополии не желают уступать ни пфеннига из своих прибылей.

В экономической жизни ФРГ есть выразительные цифры. Они плохо укладываются в праздничные подарки бюргера. 15 247 граждан ФРГ платят налоги с состояния, оцениваемого более чем в миллион марок. Тридцать четыре самых богатых человека в Западной Германии получают со своей собственности годовую прибыль в размере более чем по 10 миллионов марок. Около 2380 западногерманских предпринимателей и капиталистов имеют ежемесячный доход в среднем 190 тысяч марок каждый. Неплохо быть миллионером. В среднем один из четырех тысяч западных немцев уже вырвался к заветному финишу. Эти цифры если частично и попадают в прессу, то выдаются за признаки здоровья и благосостояния всей нации. «Распределение собственности в ФРГ можно охарактеризовать лишь как скандал», — заявляют эксперты.

Можно добавить: скандал, о котором далеко не всем известно, ибо приняты все меры, чтобы замять его или представить как нечто обычное, само собой разумеющееся, свойственное не капиталистическому строю, а человеческой природе вообще. Вот почему западногерманский бюргер не замечает (или делает вид, что не замечает) и равнодушно проходит мимо фактов, само существование которых кажется чудовищным в середине XX века в такой внешне процветающей капиталистической стране, как Западная Германия.

...Дважды в неделю чопорная площадь перед знаменитым Мюнстерским собором (постройки XIII века) превращается в городской рынок. Совместных усилий крестьян Голландии (граница открыта) и Вестфалии вполне достаточно, чтобы ублаготворить любого гастронома: фрукты, овощи, всевозможные колбасы, в любое время года богато декорированные цветами, предлагаются по ценам более низким, чем в магазинах. Несколько часов это торжище кричит, переругивается, наводя страх на голубей, обычно оккупирующих площадь. К половине второго (точно по указанию магистрата) все стихает. Крестьянские ларьки, прицепленные к автомобилям, отбывают домой до следующей среды или пятницы. Остается голая площадь, усыпанная мусором: капустными листьями, увядшими цветами, разбитой посудой — словом, всем тем, что и продать нельзя и домой везти бессмысленно. Затем появляются муниципальные мусорщики, чтобы все убрать и навести порядок.

Но на какие-то пять минут раньше мусорщиков на площадь выходят женщины. Боязливо, воровато они появляются одна за другой и, стараясь не смотреть ни друг на друга, ни на окружающих, начинают что-то искать в отбросах. Теперь я вижу в руках у них сумки или мешки. Они лихорадочно роются в кучах брошенного мусора, быстро переходя от одной к другой, сумки и мешки заметно полнятся. Все это длится недолго и похоже на хорошо спланированный набег. Когда появляются мусорщики, все отбросы прочесаны, сумки набиты, и женщины так же безмолвно исчезают.

Видел я и другое. Как и во всяком старинном городе, в Мюнстере есть своя торговая улица — Принципиаль-маркт. Забирая центр города в кольцо, она не только визитная карточка Мюнстера, но и излюбленное место прогулок горожан. В зависимости от времени дня по ней дефилируют гимназисты, домашние хозяйки, чиновники, молодежь. Часам к десяти вечера она пустеет, хотя все торговые витрины освещены до полуночи. В эти вечерние часы мне встречались одинокие фигуры, словно призраки, бродившие от одной витрины к другой. Время от времени человек нагибался, находя на земле нечто достойное внимания. Скоро я понял, в чем дело. В эти часы на торговой