Деньги- господа - Лев Фёдорович Стржижовский

Отличаются фирмы друг от друга контингентом покупателей: народ попроще, цены подешевле, товары похуже. При всей войне реклам, цен, обслуживания живут фирмы в общем-то «мирно». Рынок поделен, каждый получает свою долю, все «довольны». Так тянется много лет. В последнем легальном номере «Роте Фане» за 1933 год я прочел обширную рекламу «Хортена». Спустя тридцать с лишним лет весьма похожие объявления помещает «Вельт».

До сих пор вывеску «Тернфлот и Снек» мне не пришлось встречать на улицах западногерманских городов, хотя фамилия Снека в Мюнстере хорошо известна. Господин Снек состоит во всевозможных комитетах (например, общественный или попечительский совет при зоосаде, которым так гордится Вестфалия), участвует во всех церемониях, представляя городскую общественность. У него самый большой в городе легковой американский автомобиль, его дочь только что вернулась из Англии. Это и множество других сведений сообщают о Снеке две местные газеты. И когда я слышу это имя, почему-то всегда вспоминаются порядки маленького городка, описанного Марком Твеном в «Томе Сойере». Снек чем-то неуловимо напоминал судью Теччера, олицетворяющего закон и порядок. Впрочем, Снек для Мюнстера скорее символ престижа и благоденствия. Почему?

Ответ пришел сам через несколько дней. По утрам почтовый ящик забит рекламой — от обычных листовок до толстых каталогов торговых фирм. Первые дни пребывания в ФРГ я из любопытства ими интересовался, но затем их назойливость стала надоедать, и теперь все механически перегружается в корзину. На этот раз мое внимание привлекли уже знакомые слова «Рацио-маркт». Красочный буклет повествовал о самой фирме, прославляя ее достоинства. Быка брали за рога: за месяц продано 131 000 котлет, 67,6 тонны сосисок, 160 тонн цитрусовых. Все о филиале фирмы «Рацио-Мюнстер», который имеет площадь 4500 квадратных метров, 8 отделов, свою бензоколонку и так далее и тому подобное. Кроме того, фирма имеет еще отделения в Бохуме и Ганновере. За длинным перечнем цифр и преимуществ для покупателей в самом конце сообщалось, что «Рацио-маркт» существует с 1950 года и является новой формой торговли на Европейском континенте. Теперь все прояснилось. И место господина Снека в общественной жизни Мюнстера: каждый город Западной Германии гордится своим миллионером, тем более, если он живет на родине. И месторасположение самой фирмы. И, наконец, адрес миллионера, сумевшего создать новое дело в такой перенасыщенной области, как торговля.

«Рацио-маркт». Внутри он выглядит как какой-то огромный склад. Вы входите в длинный коридор, с обеих сторон которого тянутся высокие стеллажи с одним и тем же товаром. Кончается полка, скажем, пепельниц и начинается полка со стаканами. И так далее. Затем новые отделы — готового платья, обуви, детского белья. Все спланировано максимально экономично. Так что движешься по лабиринту в этаком вещевом ущелье. Удобна сама форма рынка в виде гигантской буквы «Г».

Видимо, какие-то безымянные 2–3 фирмы работают на Снека, поставляя ему дешевые, но далеко не первосортные изделия. Чем больше я бродил по лабиринту, тем больше крепло во мне впечатление, будто проводится гигантская, незапланированная распродажа, о которой еще не знают покупатели. В этот дождливый пасмурный день не так много людей посещали фирму. Большинство, как и я, бродили и смотрели, видимо, сравнивая цены, некоторые покупали. При выходе на контроле они предъявляли карточку, служившую разрешением для покупки.

Теперь, когда я сам увидел «дело» мюнстерского миллионера, интересно было бы встретиться с ним самим. Система «рацио» (то есть разумная) нуждалась в разумном толковании и объяснении.

На мой вопрос «с кем бы я мог поговорить о фирме» кассирша показала на соседнее здание — там находится правление, там начальство. Я внимательно рассмотрел высокий офис из стекла и бетона, замкнутый четырехугольник двора, с подведенной железной дорогой, ворота с охранником в будке. В ворота то и дело въезжали машины различных марок, вахтер проверял документы, смотрел номера. Я не буду описывать не очень приятную процедуру, занявшую минут сорок, прежде чем удалось попасть в главное здание. Скажу лишь, что пришлось беседовать с четырьмя представителями фирмы, каждому предъявлять документы и рассказывать о себе.

Ни один из них не мог разрешить пройти на территорию торгового дома «Тернфлот и Снек». С разрешения пятого я попал наконец в холл здания, где изложил все в пятый раз молоденькой секретарше. Несмотря на дружеский совет (фирма лучше знает свои порядки): «Не ждите больше пятнадцати минут, будьте агрессивны», я спокойно ждал больше и был вознагражден. Меня принял сам управляющий мюнстерским «Рацио-рынком» господин Курт Крамвинкель.

Я беседовал с ним дважды, и вторая встреча лишь подтвердила первые впечатления. Думаю, что в представлении нашего поколения так и выглядит коммивояжер: весьма собранный человек, достаточно энергичный для своего преклонного возраста. Таков господин Крамвинкель. У него маленькая комната, такая же, как у рядовых служащих фирмы, на его столе нет ни одной бумажки, но он редко бывает на месте, и секретарша иногда не знает, где ее шеф. Управляющий всегда в движении, всегда занят. Он на самом деле был коммивояжером лет двадцать назад. Потом судьба свела его со Снеком. Теперь он не только управляющий рынком, но еще и руководитель отдела планирования. Он насторожен и взволнован, но чутье не изменяет ему, и, выбрав линию поведения, он неукоснительно ее придерживается.

В данном случае он, как и полагается образцовому служащему, хвалит свою фирму и ничего не может сообщить о ее финансовой деятельности. Даже систему выплаты жалованья служащим господин Крамвинкель сохраняет в тайне. Прибыль, цены поставок, средняя цена и подавно остались за семью печатями. Управляющий хвалит советский зеленый горошек, говорит с энтузиазмом о его качестве и дешевизне. Он недоволен политикой правительства, отменившего лицензии на торговлю с Восточной Европой и ориентирующегося на «общий рынок». Заодно он превозносит Снека и экономическую политику фирмы.

Нет оснований не доверять рассказу господина Крамвинкеля о Снеке и его фирме, помня, конечно, что он исходит из уст человека, «верой и правдой» служащего хозяину.

Система капиталистической торговли многоступенчата. Между потребителями и производителями находится племя оптовиков, гроссистов, монопольных объединений, диктующих рынку свои цены. Одним из таких гроссистов, снабжавших более мелких розничных торговцев, и была чуть ли не две сотни лет династия Тернфлота. Фирма держалась в основном благодаря многолетнему авторитету. Тут и появился молодой Снек с идеей, о которой еще мало кто знал