Деньги- господа - Лев Фёдорович Стржижовский

в Европе, — концентрировать заказы. Каждый торговец, если он заказывал у компаньона товаров не меньше чем на тысячу марок или платил наличными сразу же при их доставке, получал премию — скидку 5 % стоимости заказа. Из мелких гроссистов фирма сразу шагнула в крупные оптовики. Средний заказ подскочил до двух тысяч марок. Годовой оборот взлетел до 65 миллионов марок.

Итак, первый шаг — концентрация поручений — был сделан. Он принес деньги, тут же вложенные в дело. Компаньоны искали новых покупателей и в конце концов вернулись к сделкам с мелкими торговцами. «Уже в 1953 году у меня выкристаллизовалось представление о большом рынке, — писал сам Снек. — Здесь мелкие торговцы могли бы выбрать свои товары, оплатить их и взять с собой. Мой анализ показал, что при годовом обороте 12 миллионов марок можно было бы дать пять процентов скидки». Осуществление идей заняло четыре года. Искали удобное место с потенциальными покупателями, вербовали поставщиков, перестраивали гигантский рынок. В 1957 году распахнул свои ворота «Рацио-рынок Бохум» в центре Рура.

Фирма крепко стала на ноги. Вместе с деньгами к ней пришли успех, зависть и злоба конкурентов, но ей это было уже не страшно. Старые фирмы действовали по старинке: они доставляли товары на дом и предоставляли кредиты. Снек полностью переложил непроизводительные расходы на плечи клиентов, предоставив взамен скидку. Тем самым он получил «живые деньги», избежав займов у банков. Деньги пошли на строительство гигантских рацио-рынков в Ганновере и Мюнстере. Возле каждого из них возводятся новые гостиницы и бензоколонки с льготными правами для клиентов фирмы. Растет выбор товаров, число отделов, а с ними и контингент клиентов. Оборот фирмы достигает в последние годы 669 миллионов.

Так выглядит современный западногерманский вариант сказки про миллионера. Внешне в нем соблюдены все атрибуты. Мальчик-ученик, прошедший за 38 лет путь до совладельца фирмы (сейчас Снеку принадлежит 63 % всего капитала). «Выгоды» и «блага», которые он принес своей деятельностью окружающим. Все это изображено в буклетах, брошюрах, рекламе, в выступлениях и речах самого Снека. Аргументы выбраны точно, для обывателя, замороченного шумихой больших универмагов, они достаточно весомы и привлекательны настолько, что он и впрямь готов поверить в эту сказку.

На самом деле все выглядит иначе. Если внимательно приглядеться к финансовой карьере Снека, то она до удивления банальна. Собственно, ему досталось уже все готовое: женившись на дочери престарелого Тернфлота, он разом получил связи и авторитет солидной фирмы, первоначальный капитал, необходимый для расширения дела. Конечно, нельзя отрицать и финансовые способности Снека. Но тысячи неудачников, не менее способных, обуреваемых аналогичными идеями, не имеют и никогда не будут иметь условия для их осуществления. Сколь ни был талантлив и даровит человек — в лучшем случае он может продать свои знания и способности тому же Снеку. Для того чтобы самому создать дело, необходимы деньги. Виднейший западногерманский экономист К. Прицколейт подсчитал, что для основания, например, газеты следует располагать первоначальным капиталом в полмиллиона марок. Это по плечу только очень богатому человеку. Шанс разбогатеть сводится для бедняка к нулю. Знаменитый афоризм «богатые становятся богаче, бедные еще беднее» отвечает на вопрос, кто и как может стать миллионером в ФРГ.

Сегодня в соответствии со всеми классическими законами политической экономии капитализма, открытыми еще Марксом в XIX веке, Снек энергично обирает и производителя и потребителя. Как всякого крупного хищника, его сопровождают спутники помельче, на долю которых тоже достается нажива. Все же вместе они вырывают у промышленного капитала свою долю прибыли и, надо думать, неплохую. О ней можно только догадываться, так как фирма не публикует финансовых отчетов и не рекламирует полученных прибылей. Неуклонный рост годового оборота свидетельствует, что Снек преуспевает во всех видах обирания западногерманских граждан. Так, сказка о Красной Шапочке оборачивается былью о Сером Волке. Но если Бабушка и Красная Шапочка попали к Волку по своей простоте, то западногерманскому потребителю податься некуда: каждый «добровольно» выбирает сам себе «волка».

Господин Крамвинкель щедро снабдил меня рекламной литературой и почти твердо пообещал устроить встречу с шефом. Нужна ли она? До сих пор весь ход событий до смешного соответствовал стереотипу. Обстановка, образ действий, цели были ясны. В тени оставался сам миллионер как личность, как человек. Детское любопытство не было удовлетворено. Честно говоря, я ждал приглашения, и оно пришло, подписанное самим господином Снеком.

...За минуту до назначенного срока вместе с немецким коллегой из института мы входим в приемную главы фирмы. Секретарша, обворожительно улыбаясь (в фирме «неделя вежливости»), извиняется:

— Господин Снек просит подождать.

Мы видим, как к нему проскальзывает коммивояжер с образцами диапроекторов. Пока нас приглашают в столовую. Нас известят, как только господин Снек освободится.

Медленно тянется время. Снуют люди в белых халатах.

Снек по-прежнему занят. В подобной ситуации у себя дома я бы возмутился, но тут это ровным счетом ничего бы не изменило.

Дело отнюдь не в Снеке, а в том положении, которое занимает журналист в современном капиталистическом обществе, — оно, естественно, здесь, на Западе, распространяется на меня тоже.

У нас журналист — всегда друг, пришедший на помощь. Не случайно так много писем идет в редакции, а «трое суток шагать» приходится часто на самом деле. Здесь же репортер заранее подозревается в том, что он хочет что-то выведать, узнать, чтобы потом использовать полученные сведения в своих интересах. У нас тебя ждут: встречают честно и открыто, и за 15 лет газетной работы ни один советский хозяйственник не ответил мне «нельзя» или «не скажу». По первой просьбе все документы выкладывались на стол. Здесь тебя информируют лишь о том, что находят нужным. Информация ради рекламы всегда в интересах фирмы. Об остальном бесполезно спрашивать.

Словом, у нас журналиста в любом случае — хвалит он или критикует — ждут радушный прием и гостеприимство; на Западе, если ты нужен, тебя задаривают, а коли нет — вообще не разговаривают. Господин Снек не нуждается в советском журналисте, который пока не может быть ему полезен ни с какой стороны. Другое дело — коммивояжер, с которым может предстоять выгодная сделка. Поэтому я сижу в столовой, а в служебном кабинете наверху рассматривают новые диапроекторы. «Выгодно — невыгодно» — принцип, которым руководствуется господин Снек (иначе он не был бы миллионером), как и все капиталистическое общество. Я уже понял этот принцип (не пойдешь же в чужой монастырь со своим уставом)