Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

исламистов на редакцию французского журнала Charlie Hebdo[153]. Все это напоминало не реальную работу по раскрытию преступления, а попытку угадать, какая версия придется больше по душе хозяину Кремля. «Спецслужбы не ловят преступников и террористов, а пытаются угадать, каких именно террористов им нужно поймать, чтобы их похвалили»[154].

Довольно скоро по делу об убийстве Немцова арестовали[155] пятерых этнических чеченцев. В коридорах власти сразу начали высказываться версии, что за хладнокровным убийством политика стоит руководитель Чечни Рамзан Кадыров. Оппозиционеры обвинили его в этом открыто. В кулуарах шептались, что Путин, узнав об убийстве, пришел в ярость, поскольку убийство Немцова не было им санкционировано, и лишь позже, остыв, решил, что Кадыров — слишком ценная фигура и сдавать его нельзя. Так это или нет, мы вряд ли узнаем в обозримом будущем, но в итоге президент вопрос закрыл: есть ли у убийства Немцова заказчики, определит следствие[156].

Оно определяет их до сих пор. А один из осужденных по делу, до ареста служивший в МВД Чечни, в августе 2024 года был и вовсе помилован, освобожден из колонии и отправился на войну с Украиной[157]. В итоге убийство Немцова усилило репутацию Путина как человека, противостоять которому опасно для жизни.

Еще резче этот образ вырисовался в марте 2018 года, когда в британском городе Солсбери бывший полковник ГРУ Сергей Скрипаль и его дочь Юлия были отравлены нервно-паралитическим веществом «Новичок»[158]. Их обнаружили без сознания на скамейке и госпитализировали в критическом состоянии. Позже, в июле того же года, в другом провинциальном городе Эймсбери умерла женщина. Британские власти заявили, что она получила смертельную дозу «Новичка» из флакона духов, который подобрал ее друг на улице. Он также пострадал, но быстро поправился.

Следствие в Британии, куда более расторопное, нежели российское, обвинило в организации покушения российских граждан, приехавших в страну по паспортам на имена Александра Петрова и Руслана Боширова. Расследовательский центр Bellingcat и его партнеры выяснили, что под этими именами скрывались офицеры ГРУ Александр Мишкин и Анатолий Чепига[159].

Российские власти причастность к отравлению отрицали, однако пропаганда заработала на полную мощность, попытавшись превратить расследование в плохой водевиль. Так, «Петров» и «Боширов» появились на публике в сентябре 2018 года, дав интервью телеканалу Russia Today. Беседу вела лично главный редактор телеканала Маргарита Симоньян. Мужчины заявили о своей непричастности к покушению. Они с глуповато-фальшивыми лицами издевательским тоном утверждали, что Британию посещали исключительно с туристическими целями: чтобы полюбоваться шпилем знаменитого Солсберийского собора.

«Я иногда смотрю на то, что происходит вокруг этого дела, и просто удивляюсь. Приехали какие-то мужики и начали травить бомжей у вас, в Великобритании. Что за бред? Это что такое? В очистке, что ли, они работают?» — прокомментировал отравление Путин, отвечая на вопрос корреспондента PBS Райна Чилкоута. Самого Скрипаля президент назвал “подонком” и “предателем”[160]. Из этого нобилям стало кристально ясно, как Путин намерен поступать с теми, кого сочтет изменником.

В 2022 году широкий резонанс вызвала серия странных смертей высокопоставленных энергетиков[161]. 30 января в ванной загородного дома в Ленинградской области нашли тело шестидесятилетнего главы транспортной службы «Газпром инвест» Леонида Шульмана. Рядом обнаружили предсмертную записку. 25 февраля был найден повешенным в своем гараже заместитель генерального директора Единого расчетного центра «Газпрома» Алексей Тюляков. 18 апреля бывшего вице-президента «Газпромбанка» Александра Аваева, его жену и дочь обнаружили мертвыми в их московской квартире. По официальной версии, Аваев сначала застрелил семью, а затем себя.

Бывший топ-менеджер компании «Новатэк» Сергей Протосеня 19 апреля был найден повешенным в Испании, его жену и дочь зарезали. Испанская полиция считает этот инцидент расширенным самоубийством, однако сын Протосени оспаривает это предположение. Юрия Воронова, генерального директора транспортной компании, связанной с «Газпромом», 4 июля нашли в бассейне его дома в Ленинградской области с простреленной головой. Председатель совета директоров «Лукойла» Равиль Маганов 1 сентября 2022 года скончался после падения из окна Центральной клинической больницы в Москве. Официальная версия — самоубийство, однако компания заявила, что он умер после тяжелой болезни.

Несмотря на отсутствие общих мотивов, эти случаи вызвали широкий резонанс и породили множество спекуляций. Несовпадение официальных версий с более ранними сообщениями СМИ, общее недоверие к властям и уверенность, что путинский режим способен на убийство, привели к настоящей паранойе среди нобилей. «Сейчас я пиздану что-нибудь, а потом меня самого того!» — сформулировал общий настрой федеральный чиновник.

Постоянное чувство страха и недоверия сильно усилило атомизацию российского правящего слоя. Он потерял единство, перестал создавать смыслы, вырабатывать общие ценности и образ желаемого будущего — собственно, делать то, что делает элиту элитой[162]. Риски лишиться активов, свободы для себя и окружения, а возможно, и жизни, перевесили любые подобные устремления.

Работа «по графику»

Нашлась и еще одна причина для молчания и разобщенности.

Инсайдеры говорят, что попытки высокопоставленных чиновников встретиться с Путиным, чтобы убедить его остановить войну, предпринимались, но к концу мая прекратились. «Вроде Греф ходил, Кудрин ходил и, говорят, Эльвира [Набиуллина] была, — перечисляет федеральный чиновник, — но дед никого не хочет слушать». При намеке на любые трудности для экономики Путин обрывал собеседников и переходил к рассказу о великой миссии России и исторической стойкости русского народа. «Это выглядело немного нездорово: я ему про отказы поставщиков и что груз невозможно оплатить, потому что банки останавливают платежи, а он в ответ — про “Запад наконец-то сбросил маски” и “победа обязательно будет за нами”».

К концу весны — началу лета правительству и ЦБ, а также руководителям госкомпаний и крупного бизнеса удалось более-менее стабилизировать ситуацию на своих участках. У этой тяжелейшей работы в ежедневном режиме выявился побочный эффект: она позволяла не читать новости и вытеснить на периферию слово «война». Этому способствовал и нарратив пропаганды — идет не война, а именно специальная операция, которая проводится силами профессионалов: «как Сирия, только поближе».

Привычка к антикризисному руководству сыграла на руку Кремлю. Четыре волны проблем позволили и правительству, и бизнесу набить руку в ручном управлении. Благодаря этим навыкам они быстро переключились из фрустрации относительно войны и будущего в привычный оперативный режим тушения пожара.

Элита не просто сумела психологически адаптироваться, но и подверглась в том числе, в силу колоссальной занятости, интересной аберрации: причина кризиса, то есть война стала фигурой умолчания. Иными словами, о ней не говорили вслух не только потому, что страшно, но и потому, что некогда.

График высокопоставленных чиновников и бизнесменов и без того