Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

в городе взлетали до астрономических высот, и все равно мест в отелях и ресторанах было днем с огнем не найти. Политики, бизнесмены, деятели культуры, журналисты — редакции в дни ПМЭФ пустели, потому что все отправлялись в Петербург. ПМЭФ удалось сделать не просто важным экономическим и политическим форумом. Это был насыщенный и яркий праздник жизни.

На ПМЭФ всегда присутствовали иностранные делегации высокого уровня. Там бывали мировые лидеры, и даже аннексия Крыма не отбила их желание посещать форум. В 2018-м в Санкт-Петербург приезжали главы Франции и Японии Эммануэль Макрон и Синдзо Абэ, а также премьер Греции Алексис Ципрас. В 2019-м гостем форума стал китайский лидер Си Цзиньпин.

Война изменила и эту площадку. Даже тени былого величия не осталось от «русского Давоса». В 2022-м форум резко превратился в унылое собрание чиновников, представителей государств-изгоев и российских бизнесменов, вынужденных делать хорошую мину при плохой игре.

Масштабные западные компании и инвестиционные фонды, еще недавно активно участвовавшие в мероприятии, проигнорировали его. Губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов объявил[166] о приезде на форум представителей «140 стран и территорий». Это, мягко говоря, преувеличение: помощник Путина Юрий Ушаков признал[167], что официальные делегации на форум прислали лишь «более 40 стран».

А медиазвездами ПМЭФ-2022 стали не президенты, премьеры и главы мировых корпораций, а руководитель никем не признанной Донецкой народной республики Денис Пушилин и глава делегации движения «Талибан» (в тот момент в России его официально считали террористическим, но уже вполне привечали на мероприятиях), замглавы Торгово-промышленной палаты Афганистана Юнус Моманд[168].

Пушилин — уроженец Донецкой области, он родился и рос в Макеевке. Этот человек до своей стремительной карьеры в ДНР ничем особым не выделялся, кроме того, что имел отношение к печально известной финансовой пирамиде «МММ» Сергея Мавроди. «Звездный час» Пушилина настал весной 2014 года: его назначили заместителем так называемого «народного губернатора» Донецкой области Павла Губарева, а затем сопредседателем временного правительства ДНР. В то бурное время, когда на непризнанных территориях царила анархия, а власть делили полевые командиры, не все у него складывалось гладко, однако он продемонстрировал изворотливость, сумев закрепиться во главе ДНР.

Теперь Пушилин наслаждался вниманием прессы: из маргинала и бандита он превратился в желанного гостя эфиров. В первый день он вместе с губернатором Бегловым открывал[169] форум торжественным выстрелом из пушки Петропавловской крепости. Язык у Пушилина оказался подвешен хорошо: он с одинаковым удовольствием рассуждал и о потенциальных инвестициях в ДНР, и о сроках[170] расстрела попавших в плен британцев, служивших в Вооруженных силах Украины.

Талибам, наоборот, внимание журналистов не нравилось. Сопровождавший делегацию афганский дипломат раздраженно говорил: «Мы приехали для бизнеса». Глава делегации веско добавлял: «Business questions — OK. No politics».

А вот немногочисленные представители западных компаний, занимающие должности на уровне значительно ниже СЕО, передвигались по залам форума быстро, прикрывая лицо медицинскими масками (формально ковидные протоколы еще действовали). Некоторые фирмы даже стыдливо попросили организаторов ПМЭФ убрать названия с бейджей, опасаясь санкций. Разумеется, не было никаких стендов иностранных компаний, ни о каких партнерствах не объявлялось.

Обычно на ПМЭФ лидеры других государств выглядят как статисты, оттеняющие бенефис главной звезды — Путина. Предполагалось, что так случится и в этот раз, но здесь организаторов и участников форума подстерегала неожиданность.

Путин действительно с выражением произнес длинную речь. Журналисты отмечали, что она стала самой продолжительной за десятилетие его выступлений на ПМЭФ. Президент говорил больше часа.

Содержательного, впрочем, в его словах оказалось не так много. Путин высказал очередные обиды в адрес Запада, добавил щепотку угроз и поспешил объявить, что обрушить экономику не получилось[171], а санкции не работают. Он неоднократно повторял, что российская экономика останется открытой, и выражал уверенность, что западные страны одумаются, а компании вернутся в Россию. Еще более оптимистично высказался его помощник по экономическим вопросам Максим Орешкин, призывавший верить в Россию, у которой «все получится», не уточняя, впрочем, что именно должно получиться.

«А что начальник должен сказать? Все рушится? Я ошибся? Парни, поворачивайте назад, это все было ошибкой? — кипятился бывший кремлевский чиновник в ответ на недоумения. — Тем более когда у нас такие союзники!»

Говоря о союзниках, он намекал на неожиданно резкое выступление на ПМЭФ президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева, который отказался публично поддержать вторжение в Украину и аннексию территорий. Это значительно смазало эффект от выступления Путина. И это было обидно: ведь Кремль считал Казахстан своим союзником и должником, особенно после того, как помог Токаеву подавить беспорядки в январе 2022 года[172].

Астана действительно оказалась в сложном положении после начала войны. Проукраинские настроения в этой стране были достаточно сильными: население собирало гуманитарную помощь Украине, активисты проводили антироссийские митинги, которые никто не разгонял, Казахстан стал прибежищем и перевалочным пунктом для бегущих от войны и репрессией россиян.

Весной 2022 года российский бизнес вспомнил, что у соседа есть свой финансовый рынок, развитая банковская система и даже Международный финансовый центр. Из обложенной санкциями Москвы эти возможности казались чрезвычайно привлекательными, и в Казахстан устремились предприниматели, уверенные в том, что восточный сосед раскатает российским деньгам красную дорожку.

Но из Казахстана ситуация выглядела совсем иначе. Любое усиление бизнес-связей с Россией становилось токсичным из-за рисков вторичных санкций от западной коалиции. По сути, перед властями Казахстана встала нетривиальная задача пройти между Сциллой и Харибдой: не разорвать отношений с Москвой, так как экономики двух стран слишком тесно сплетены друг с другом, и при этом избежать рестрикций.

Токаев публично воздерживался от осуждения действий Кремля и обещал российскому бизнесу благоприятные условия, но на земле ситуация выглядела не такой уж радужной. «Мы встречаемся, о чем-то договариваемся, жмем руки, и ничего не происходит», — объяснял госбизнесмен. По его словам, казахи «кивают наверх: мол, будет разрешение от руководства страны — будет и сотрудничество».

Российские бизнесмены жаловались Орешкину, тот ходил к Путину, Путин звонил Токаеву, тот обещал разобраться… и ситуация заходила на новый круг. Кремлю такое поведение не нравилось, но повлиять там на ситуацию практически не могли.

«Казахи, братья, это что за неблагодарность? — вопрошал[173] муж главной российской пропагандистки Маргариты Симоньян Тигран Кеосаян. — Вы правда решили, что Россия куда-то испарится? … На Украину гляньте внимательно!» МИД Казахстана немедленно запретил Кеосаяну въезд в страну. Москва ответила своеобразным троллингом: модерировать сессию с участием Путина и Токаева на ПМЭФ назначили Симоньян.

И доигрались: сидя в соседнем кресле с российским президентом, Касым-Жомарт Токаев решительно заявил, что Казахстан не признает «квазигосударственные территории», к которым он отнес