Ловушка идентичности - Яша Мунк

исполнителей, в частности Пэта Буна, обвиняли в том, что своей популярностью они обязаны заимствованию стилей чернокожих музыкантов[584], а порой и откровенному присваиванию себе их песен. При этом самим афроамериканским исполнителям путь к богатству и славе был закрыт из-за цвета их кожи. И вновь не может быть никаких сомнений, что афроамериканским музыкантам был нанесен вред, но разве концепция культурной апроприации помогает прояснить природу этого вреда? Восстановление справедливости заключалось бы не в том, чтобы запретить Пэту Буну популяризировать музыку, приносящую радость миллионам людей, а в том, чтобы устранить социальные и юридические барьеры, мешавшие чернокожим артистам, таким как Литл Ричард, Большая Мама Торнтон и Мадди Уотерс, получить заслуженное признание[585].

–

На протяжении всей истории человечества разные народы заимствовали элементы чужих культур. Это особенно справедливо для Канады и США, где переплетались традиции людей со всех уголков планеты. Но и о странах, чью культуру местные политики пытаются выставить чем-то «первозданным», можно сказать то же самое. Так, традиционная польская культура[586] включает в себя религию, корни которой лежат на Ближнем Востоке; систему счисления, пришедшую из арабского мира; письменность, изобретенную в Южной Европе; а также кухню, в которой важную роль играет хорошо известный всем овощ с большим содержанием крахмала – родом из Нового Света.

Неудивительно, что самые славные эпохи в истории человечества нередко приходились на времена, когда культуры свободно влияли друг на друга, а их центрами становились по-настоящему многонациональные и процветающие города: Багдад IX века[587], Вена XIX века, Лондон и Нью-Йорк XXI века.

Все эти примеры доказывают, что культурное взаимовлияние – не грех, которого нужно избегать, а настоящее благо. Вместо того, чтобы осуждать культурную апроприацию, нужно стремиться к обществу, где (при условии, что мы сможем устроить все правильно) у всех будут равные возможности и каждый сможет искать вдохновение в самых разнообразных культурных традициях.

Ключевые выводы:

• Левые традиционно восхищались способностью искусства преодолевать расовые или религиозные барьеры. Однако в последние годы в прогрессивистских кругах – особенно в близких к искусству – распространилось мнение, что любое использование, заимствование или участие представителей доминирующих групп в культуре маргинализованных групп представляет собой опасную форму «культурной апроприации».

• На первый взгляд концепция культурной апроприации выглядит убедительной, ведь случаи, когда художественные деятели, принадлежащие к угнетенным группам, лишались заслуженного признания, действительно нередки. Однако в той форме, какую этот подход обрел сегодня, он оказывается неспособен выявить настоящую причину проблемы, а также препятствует важным формам культурного обмена.

• Концепция культурной апроприации основана на негласном понятии коллективного владения определенными продуктами и идеями. Однако неясно, почему изобретения отдельных людей, живших в другие времена и в других местах (например, ремесленниц из числа коренных жителей Центральной Америки), должны считаться собственностью обширных групп идентичности (например, «латиноамериканцев»), сформировавшихся только в современном обществе. А поскольку практически все культурные веяния и артефакты сами возникли в результате влияния множества предшествующих культур, также неясно, почему подобное коллективное владение распространяется только на какие-то отдельные продукты.

• С философской точки зрения концепция культурной апроприации оказывается неспособна выявить действительную характеристику моральной недопустимости того или иного проявления несправедливости. Когда обвинения в апроприации действительно имеют под собой основания, оказывается, что причиненный вред объясняется гораздо более очевидными причинами – например, дискриминацией чернокожих артистов или желанием посмеяться над латиноамериканцами. А если суть предполагаемой несправедливости нельзя объяснить таким простым способом, ошибочно демонизировать естественные формы культурного взаимодействия.

• Вдохновение, которое люди черпают из различных культур – одно из самых ценных качеств многообразных обществ. И пусть противники культурной апроприации часто действуют из стремления устранить подлинную несправедливость, мы должны с гордостью отстаивать благо культурного обмена.

Глава десятая. Говорите свободно

Впервые попав в Шопрон, город на западе Венгрии, переживший стремительный экономический бум после падения Берлинской стены, я поразился красоте его круглых церквей и мощеных улиц. Этот ухоженный город казался блестящим примером успешного перехода от коммунизма к демократии. Я попытался поговорить с прохожими об их отношении к правительству. Видя логотип BBC на моем микрофоне – я путешествовал по четырем странам Центральной Европы, подготавливая радиодокументальный фильм[588] – большинство людей отказывались от интервью.

Наконец, я нашел строителя средних лет, который согласился побеседовать при условии, что микрофон будет выключен. «Мы боимся, – сказал он мне. – Если я раскритикую правительство в эфире BBC, то завтра могу остаться без работы». Хотя он не был государственным служащим, его компания часто получала контракты на строительство общественных зданий. Если местные политики узнают, что один из сотрудников компании критиковал правительство, они могут потребовать его увольнения. Он не мог рисковать.

По всему миру популисты с авторитарными замашками вроде Виктора Орбана нападают на свободу слова. Их первыми жертвами обычно становятся журналисты, занимающиеся расследованиями или признанные лидеры оппозиции. Однако со временем многие, подобно Орбану в Венгрии, начинают подавлять и свободу слова рядовых граждан. Как и жители Шопрона, люди в Бангкоке, Маниле, Мумбаи и Стамбуле[589] вынуждены тщательно подбирать слова.

Новые попытки законодательно ограничить свободу слова появляются даже в США. Так, в ряде республиканских штатов были приняты законы, ограничивающие возможности для высказывания о расовой и гендерной проблематике для государственных служащих[590]. На первый взгляд, эти законы лишь определяют, какие темы разрешается преподавать в государственных школах, что входит в сферу легитимных интересов государства. Однако формулировки этих запретов угрожающе расплывчаты[591].

Например, в 2022 году в Теннесси был принят закон[592], запрещающий использование учебных материалов, разжигающих «рознь или ненависть на почве расы, пола, религии, убеждений, ненасильственной политической принадлежности, социального класса или иной категории». Аналогично во Флориде в том же году был принят закон[593], запрещающий «учителям или сторонним организациям проводить занятия в классе по теме сексуальной ориентации или гендерной идентичности» в детских садах и младших классах, а в старших классах – в случае «несоответствия возрастным нормам учащихся». Размытые формулировки обоих законопроектов могут привести к неоправданному ограничению легитимных форм самовыражения, помимо всего прочего запретив учителям упоминать своих однополых партнеров или обсуждать исторические примеры несправедливости, такие как рабство.

К счастью, конституция США ограничивает возможности властей карать граждан за их высказывания. Первая поправка запрещает Конгрессу издавать законы, «ущемляющие свободу слова или печати». Аналогичные положения содержат конституции всех пятидесяти штатов[594]. (Законы, принятые в Теннесси и Флориде, касаются того, что государственные служащие говорят на работе, но не могут ограничивать их право на высказывания в свободное время.) Даже в разгар правления Дональда Трампа