Ловушка идентичности - Яша Мунк

Поломка предохранительного клапана

Государство строго регулирует самые разные сферы человеческой деятельности – от строительства жилья до продажи фармацевтической продукции. Когда такие регуляции оказываются непродуманными, последствия могут быть весьма серьезными. Например, иногда власти запрещают строительство новых домов[651], которые могли бы сделать жизнь в крупных экономических центрах более доступной, или же откладывают лицензирование спасительных лекарств, опасаясь возможных побочных эффектов. Несмотря на серьезность этих непреднамеренных последствий, большинство из нас все же согласится с тем, что государство имеет законное право регулировать многие сферы нашей жизни. Так почему же оно не должно иметь возможности ограничивать потенциально вредоносные высказывания?

Один из возможных ответов на этот вопрос заключается в различии между вредом, причиняемым словами, и вредом, причиняемым действиями. В отличие от небезопасного лекарства, оскорбительное высказывание никого не убивает. И это действительно так.

Однако существует еще одна, менее очевидная, но даже более важная причина: ограничения свободы слова наносят вред, которого не причиняют другие формы регулирования, потому что они подрывают способность общества корректировать траекторию своего развития.

Свобода слова действует как предохранительный клапан, позволяющий своевременно выявлять серьезные проблемы в обществе. Если же определенные идеи или точки зрения объявляются неприкосновенными, общественный прогресс замедляется. Те, кто убеждены, что строительство большего количества домов снизит арендную плату и расширит экономические возможности, больше не могут отстаивать свою позицию. Те, кто обладает доказательствами безопасности запрещенного лекарства, больше не могут представить их на рассмотрение регуляторов. Таким образом, ограничения свободы слова повышают риск закрепления опасных заблуждений в самых разных сферах.

Принципы свободы слова в свободном обществе

Одним весенним утром, когда мне было пятнадцать лет, я несколько часов простоял у окна своей комнаты, наблюдая, как десять тысяч протестующих собираются на улице под моими окнами. Они приехали в Мюнхен, историческую «столицу» нацистского движения, со всей страны, чтобы выйти на протест против выставки, посвященной преступлениям, которые немецкая армия совершила во время Второй мировой войны.

Они были побриты наголо и носили черные ботинки. Они размахивали флагами Третьего рейха. На их транспарантах были надписи вроде «Наши деды – герои» и «Честь и слава Вермахту». Холокост, который унес жизни большинства членов моей семьи, случился всего пятьдесят лет назад[652].

В тот день я на собственном опыте понял, насколько пугающим может быть публичное проявление расовой ненависти. Поэтому мне действительно близки некоторые аргументы против свободы слова. Я понимаю, как тяжело студентам видеть, как на их кампус приглашают спикеров, разжигающих ненависть. И меня самого охватывает отвращение, когда ультраправые провокаторы прикрываются свободой слова, чтобы избежать осуждения за свои ненавистнические взгляды.

И все же я продолжаю верить, что свободное общество должно непоколебимо отстаивать культуру свободы слова как краеугольный камень демократии. На первый взгляд, расплывчатые законы о запрете языка вражды, принятые в последние десятилетия в устоявшихся демократиях – от Германии до Великобритании – просто обещают исключить из общественного дискурса действительно ненавистнические высказывания. Но любое ограничение, которое вводит государство, в конечном итоге подразумевает возможность принудительного наказания. Если мы начнем наказывать людей за то, во что они верят, мы не только доведем политическую ситуацию до опасного накала, но и передадим полномочия по регулированию дискурса тем, кто вряд ли будет руководствоваться нашими интересами.

Именно поэтому общество, которое ценит свободу слова, должно защищать возможность высказывать непопулярные мнения на любые темы. Оно должно не позволять государству бросать людей в тюрьму за их взгляды. Оно должно сдерживать влияние частных компаний и организаций – от Twitter до Mastercard – на то, какие взгляды допускаются к публичной дискуссии. И оно должно поддерживать подлинную культуру свободы слова, при которой людям не нужно соглашаться с преобладающими мнениями из-за страха перед иллиберальными методами наказания вроде кампаний «отмены».

Государство не должно наказывать за слова

Расплывчатое и широко применяемое во многих европейских странах законодательство против языка вражды – серьезная угроза свободе слова. Даже в Великобритании, где свободу слова традиционно ценят высоко, полиция регулярно расследует случаи «оскорбительных» высказываний, которые якобы переходят границы дозволенного[653]. Однако, как отмечали мыслители от Вольтера до Джеймса Болдуина, право на оскорбление всегда лежало в основе любого серьезного представления о свободе слова. Облеченные властью всегда будут считать любую заметную критику в свой адрес оскорбительной, а потому запреты нечетко определенных категорий[654] высказываний вроде «унижения» или «богохульства» с высокой вероятностью будет использоваться как против провокаторов, так и против правдорубов. Эффективность запретов вызывает сомнение даже когда под их действие попадает действительно опасный контент, например откровенно ненавистнические высказывания. Исследования показывают, что экстремисты просто находят более изощренные способы выражать свои взгляды[655], а в некоторых случаях становятся на шаг ближе к политическому насилию.

Власть современных государств колоссальна. Им служат огромные армии и мощная полиция. Они устанавливают строгие правила для своих граждан и карают за отход от них штрафами или лишением свободы. Добавлять к этому списку еще и полномочия наказывать за слова – особенно опасно. Во многих отношениях свобода высказывать свою точку зрения должна быть абсолютной. Именно поэтому демократическим странам – от Великобритании до Германии – стоит внедрить аналоги американской Первой поправки, гарантировав своим гражданам гораздо более основательную защиту от государственной цензуры. Ни одно государство не может иметь права сажать в тюрьму за высказывания.

Принять меры по защите[656] абсолютной свободы слова должны и негосударственные институты, например университеты. Причем сделать это добровольно, так как юридических обязательств соблюдать Первую поправку у них нет. Основная функция университетов – это производство знания. Общественное давление или страх потерять работу могут повлиять на этот процесс, поэтому учебные заведения должны сделать все возможное для обеспечения «академической свободы» (как многие из них уже сделали, пусть и просто на словах). Лучше закрыть глаза на то, что некоторые профессора распространяют ложные сведения или используют оскорбительную риторику, чем создать ситуацию, когда никто не сможет оспорить общепринятый консенсус[657], если он вдруг окажется ошибочным.

Ограничение власти частных компаний

Пытаясь наказывать людей, высказывающих непопулярные взгляды (пусть даже и самые неприятные), государство создает серьезную угрозу свободе слова. Однако существуют также неформальные, но ничуть не менее опасные виды наказания за инакомыслие. Жертвы таких скрытых репрессий не удостаиваются визита полицейских, зато получают бан в соцсетях или уведомление об увольнении на работе.

По сравнению с государством, власть частных компаний, например социальных сетей или платежных сервисов, конечно, ограничена. С другой стороны, их методы наказания могут быть