Ловушка идентичности - Яша Мунк

даже жестче. В конце концов, граждане демократических стран, преследуемые государством за высказывание своей точки зрения, хотя бы имеют возможность защититься в суде. А вот люди, которых уволили, забанили в соцсетях или лишили доступа к их банковским аккаунтам, нередко не могут ничего с этим поделать. Их судьба находится в руках анонимных карателей, действующих на основе правил, о которых часто никто кроме них и не знает. Если мы хотим поддержать подлинную культуру свободы слова, необходимо помешать частным компаниям определять пространство допустимого дискурса и наказывать людей за их взгляды. К счастью, у государства есть возможности добиться этого, не превышая своих полномочий.

Первым шагом должен стать запрет увольнять сотрудников за их точку зрения. Это можно сделать, добавив политические взгляды в список защищенных характеристик[658], как это уже сделали, например, в Сиэтле или округе Колумбия[659]. Никто не спорит, что работодатель имеет право контролировать поведение своих сотрудников в рабочее время. Однако если их работа не носит откровенно политический характер (как, например, в организации, занимающейся политическими кампаниями)[660], сотрудников не должны увольнять за их личные взгляды. Это даст людям возможность высказывать свое мнение, не боясь материальных последствий[661].

Второй шаг касается крупных финансовых институтов, таких как Mastercard или платежный сервис Stripe, которые фактически стоят в одном ряду с коммунальными службами. Если вы хотите забронировать отель или арендовать автомобиль, вам нужна кредитная карта. Если вы хотите получать зарплату на онлайн-кошелек, вам не обойтись без компании по обработке электронных платежей. Лишившись доступа к этим сервисам, люди теряют возможность вести нормальную жизнь, путешествовать без ограничений и управлять бизнесом[662]. Как и другие коммунальные службы[663], например газовые или электрические компании, подобные сервисы должны иметь право отказывать клиентам в обслуживании по коммерческим причинам, в частности за неуплату счетов. Но они не должны иметь возможности отворачиваться от клиентов из-за того, что им не нравятся их взгляды.

Осталось поговорить о самом могущественном частном игроке, посягающем на свободу слова – социальных сетях. Сегодня Facebook и Twitter являются крупнейшими площадками политических дискуссий, но при этом регулярно блокируют аккаунты пользователей по произвольным причинам и запрещают высказывать противоречивые точки зрения. Выставляя себя благородными борцами с «дезинформацией», они весьма расплывчато трактуют этот термин и по сути поддерживают одну из сторон в важных и сложных публичных спорах. К примеру, в 2020–2021 годах Facebook и YouTube банили пользователей за комментарии о том, что пандемия COVID-19 могла быть вызвана утечкой из лаборатории[664], в которой проводились исследования по «усилению функций» вирусов. Хотя до сих пор неясно, верна ли эта теория, теперь ее всерьез рассматривают на высших уровнях американских спецслужб[665].

Осложняет ситуацию и то, что дискуссия на тему цензуры в социальных сетях очевидно предвзята. Пока в Twitter благоволили левым взглядам, консерваторы жаловались, что частные компании злоупотребляют своей властью, а прогрессивисты напротив защищали их право самим определять правила пользования своим продуктом, не нарушая при этом Первую поправку[666]. Стоило Twitter купить Илону Маску[667], позиции сторон мгновенно поменялись: теперь уже консерваторы заявляют, что Маск может делать, что хочет, а либералы говорят об опасности концентрации власти над публичным дискурсом в частных руках.

Моя же позиция остается неизменной: частные компании, решающие, какие мнения по самым разным вопросам – от общественного здравоохранения до прав трансгендеров, допустимы, а какие нет – открыто угрожают культуре свободы слова. Поэтому я убежден, что социальным сетям нужно добровольно отказаться от попыток строго цензурировать свой контент[668]. Они должны оставить за собой право блокировать пользователей за явно противозаконные, экстремистские или антисоциальные действия[669], такие как распространение детской порнографии, клевету или распространение чужих персональных данных. Они могут продолжить использовать алгоритмы для продвижения менее поляризующего контента, например, продвигая публикации, вызывающие меньше негативных реакций. Однако причиной блокировок пользователей или удаления контента больше не должны быть политические взгляды.

Если же платформы откажутся от такой прозрачной и четкой саморегуляции, законодательные органы должны рассмотреть возможность вмешательства. Сегодня в США, согласно статье 230, социальные сети не несут юридической ответственности за публикуемый контент. Аналогичные законы действуют и в некоторых других странах. Если крупные платформы продолжат произвольно и непрозрачно ограничивать свободу выражения, демократические правительства должны (несмотря на возможные недостатки такого подхода) задуматься о введении условий для сохранения этого иммунитета. Ведь если Twitter и Facebook действуют как издатели, отбирая публикации на основании выраженных в них взглядов, а не нейтрального критерия[670], например интереса со стороны пользователей, логично, что они должны нести ответственность за распространяемый ими контент.

Создание культуры свободы слова

Государство не должно наказывать людей за слова, а крупные частные корпорации должны иметь лишь ограниченное влияние на общественный дискурс. Однако для подлинной культуры свободы слова этого недостаточно. Необходима также защита от угрозы, которую Джон Стюарт Милль еще 150 лет назад назвал «тиранией господствующего мнения».

Для этого нужно осмыслить границу между двумя основополагающими принципами либерализма: свободой слова и свободой ассоциаций. С одной стороны, подлинная свобода слова – когда люди действительно говорят то, что считают нужным – возможна только в том случае, если людям не приходится опасаться, что после любого неосторожного замечания друзья и коллеги отвернутся от них. По словам Милля, мы должны защищаться от «свойственного обществу тяготения… насильно навязывать свои идеи и свои правила тем индивидуумам, которые с ним расходятся в своих понятиях»[671]. С другой стороны, каждый человек должен иметь право самостоятельно решать, с кем ему общаться. Если ваш знакомый выскажет какое-нибудь ужасающее суждение, вы имеете полное право осудить его в социальных сетях или перестать приглашать его в гости. Так возможна ли здоровая свобода слова без ограничения свободы ассоциаций?

Ответ – да. Здоровая свобода слова подразумевает существование резких суждений, в том числе и жесткой критики. Вам может быть очень неприятно, если тысячи анонимов осудят ваше сообщение в Twitter или Instagram. Однако это не нарушение принципов свободы слова, а напротив – ее выражение.

Тем не менее, в некоторых ситуациях излишнее общественное давление и коллективное наказание действительно угрожают свободе слова. Особенно в тех случаях, когда за слова не просто критикуют, а «отменяют». Джонатан Раух, старший научный сотрудник Брукингского института, выделяет по крайней мере четыре тревожных признака[672], которые помогают отличить «культуру отмены» от проявлений здоровой «культуры критики»:

1. Карательность: суровые наказания, такие как увольнение или лишение наград и званий.

2. Деплатформинг: требования удалить нарушителей с определенной платформы, лишив их