Ловушка идентичности - Яша Мунк

Руководители университетов, фондов и корпораций[703] могли бы попытаться решить эту проблему, снизив роль, которую раса играет в их организациях, и сделав их более открытыми для меньшинств. Так они сначала и поступали. Однако совместное влияние стратегического эссенциализма и сейфтизма вынудило их сменить курс. Новая стратегия свелась к созданию большего числа пространств, где представители угнетенных групп могли бы работать со своей идентичностью (как того требуют сторонники стратегического эссенциализма) и получили бы защиту от доминирующих групп (как предписывает сейфтизм). Активистская группа из Уильямс-колледжа[704] особенно четко сформулировала эту позицию: общежития исключительно для чернокожих необходимы для того, чтобы колледж выполнил свои «обязательства по обеспечению благополучия и безопасности студентов».

Другими словами, прогрессивистский сепаратизм можно назвать плодом любви стратегического эссенциализма и сейфтизма. Он быстро изменил нормы, принятые в институтах власти, в том числе и в государственных учреждениях. Например, недавно мэрия Сиэтла выступила в защиту расово сегрегированных тренингов для своих сотрудников, а также других форм «расовых собраний»[705], отметив, что подобные практики уже давно являются «частью трудовой культуры города Сиэтл».

Прогрессивистская поддержка идентичности белых

Ключевые принципы прогрессивистского сепаратизма не так уж и новы. В той или иной форме сепаратистские тенденции были свойственны прогрессивистам по меньшей мере три десятилетия. Например, сенатор-либерал Дэниел Патрик Мойнихэн подверг их детальному анализу и критике в своей книге, опубликованной еще в 1996 году[706]. Однако в последние годы прогрессивистская атака на универсализм приобрела особенно широкий размах.

Первоначально сторонники стратегического эссенциализма верили, что практики, укрепляющие сознательное отношение к этнической идентичности, могут помочь маргинализированным группам побороть дискриминацию. Таким образом, обращаться к ним могли только те, кто исторически был угнетен. В то же время внимание к идентичности белых, или даже ее признание, было уделом людей крайне правых взглядов.

Однако в ходе последних двух-трех десятилетий прогрессивистские сепаратисты начали поощрять белых тоже идентифицировать себя через этническую принадлежность. По их мнению, белые, которые считают, что цвет кожи не определяет их, игнорируют выгоду, которую они получают от подчиненного положения «людей небелого цвета кожи». Таким образом, акцент на собственной белости – первый шаг на долгом пути отказа от «белых привилегий». Как выразилась Чарли Флинт, одна из основательниц нового академического направления «исследований белости»: «Мы хотим расово выразить белых. Как можно построить многорасовое общество, если одна из групп – белые, и они не идентифицируют себя как раса?»[707]

Призыв к белым признать собственную расу был подхвачен многими известными американскими писателями и активистами. Робин Дианджело, влиятельная писательница и консультант по разнообразию, чьи курсы, например, использовались для тренингов сотрудников Coca-Cola, постоянно подчеркивает, что белым нужно больше отождествлять себя с цветом своей кожи. Как она пишет в «Хрупкости белых», белых «редко просят мыслить о себе или о других белых с точки зрения расы… Но вместо того, чтобы пытаться избежать дискомфорта», белым следует принять свое расовое обозначение. «Восприятие в качестве расы обычно является триггером хрупкости белых. Чтобы выработать стойкость, белым необходимо преодолеть первое препятствие: обозначить свою расу»[708]. (Как я упоминал во введении, этот тренд проник даже в мир прогрессивистской педагогики[709]: например, престижные частные учреждения вроде детской школы на Бэнк-стрит в Манхэттене начали создавать «группы поддержки» для белых и побуждать своих учеников «овладевать» своим «европейским происхождением».)

Но действительно ли повышенное внимание к различиям между этническими группами или повсеместное признание собственной «белости» вдохновит представителей доминирующих групп на движение к более справедливому миру? Или же распространение прогрессивистского сепаратизма, напротив, побудит их всеми способами защищать свое привилегированное положение? На эти важные вопросы можно дать как эмпирический, так и нормативный ответ. Для этого недостаточно простых споров на тему того, какое общество мы хотим построить. Необходимо также понять, как формируются социальные группы; когда группы благоволят посторонним, а когда отвергают их; и какие институты могут укрепить взаимную солидарность. К счастью, социальные психологи и политологи уже дали убедительные ответы на эти вопросы (я подробно описал это в своей предыдущей книге под названием «Великий эксперимент»[710]). Их ответы помогают продемонстрировать, что прогрессивистский сепаратизм – это опасная ловушка.

Как социальные науки учат эмпатии и сплоченности

Студенческий состав Университета Джонса Хопкинса, в котором я преподаю, чрезвычайно разнообразен. Среди учащихся есть представители всех штатов США и 64-х стран мира, всех основных мировых религий и множества этнических групп. В 2019 году лишь около 41 % студентов бакалавриата были белыми[711]. Поэтому неудивительно, что эти студенты считают себя одними из самых толерантных людей в мире – и в некотором смысле, вероятно, это действительно так.

Однако когда, затрагивая на занятиях темы разнообразия и демократии, я задаю студентам один, казалось бы, простой вопрос, их реакция оказывается весьма показательной. Вот что я спрашиваю: является ли хот-дог сэндвичем? Сначала вопрос озадачивает студентов. Но затем они взахлеб начинают спорить. Кто-то с жаром доказывает, что хот-дог – это действительно сэндвич: «Хот-дог состоит из двух кусочков хлеба с мясом посередине. Именно это и называется сэндвичем». Другой отвечает с не меньшей убежденностью: «У хот-дога вертикальная структура и кусок хлеба в нем только один. Совсем не похоже на сэндвич!»

Спустя пять или десять минут споров я предлагаю студентам сыграть в простую экономическую игру. У них есть два варианта действий. Первый: дать восемь долларов одногруппникам, которые согласны с ними, и десять долларов тем, кто с ними не согласен. Второй: семь долларов – согласным, и пять – несогласным. Большинство выбирает второй вариант. Мои, казалось бы, такие толерантные студенты, готовы пожертвовать собственной выгодой: лишь бы те, у кого другое мнение по поводу природы хот-дога, получили бы меньшее вознаграждение, чем они.

Люди – создания групповые

Цель этого упражнения – познакомить студентов с важными открытиями социальной психологии. Этот пример учит их тому, что людям свойственно «группироваться». Внутри групп, даже если критерий членства в них кажется пустяковым (например, убежденность в том, что хот-дог – это сэндвич), легко формируются прочные связи. Ради членов своей группы люди способны на поразительную изобретательность и вдохновляющее самопожертвование. Но по отношению к тем, кто воспринимается ими как посторонний, люди могут проявлять пугающую жестокость и равнодушие. Склонностью отдавать предпочтение внутренней группе (ингруппе)[712], а не внешней (аутгруппе), можно объяснить как лучшие, так и худшие страницы в истории человечества.

Незамысловатая игра с хот-догом проливает свет на еще одну особенность групп. Зачастую те из