Ловушка идентичности - Яша Мунк

прошлом основным фактором, приводящим к появлению сегрегированных районов, была явная дискриминация. Сегодня же главной причиной того, что многие районы по-прежнему остаются преимущественно белыми, являются строгие законы о зонировании[754] и запутанные строительные регламенты. Создание условий для более тесного взаимодействия между соседями и одноклассниками частично зависит от, казалось бы, таких сугубо технических мер, как более гибкое регулирование зонирования.

–

Окончательный облик свободного общества всегда зависит от решений, которые принимают его граждане. Однако в ходе последних нескольких десятилетий некоторые из самых богатых и влиятельных институтов перешли на сторону радикального прогрессивистского сепаратизма. Они делают все возможное, чтобы молодые люди, в том числе белые, определяли себя исключительно через призму этнической группы. Это серьезная ошибка.

Свободное общество с неизменным уважением относится к культурным и религиозным различиям своих граждан, однако человеческая склонность к гомофилии – объединению с себе подобными – всегда ведет к созданию групп. Для укрепления взаимной толерантности и солидарности между членами разных этнических сообществ институты власти должны уравновешивать этот естественный процесс; содействовать интеграции, а не лишний раз подсвечивать разделяющие факторы. Для того, чтобы общество, построенное на разнообразии, процветало, его члены со временем должны уделять меньше, а не больше внимания своим этническим различиям.

Ключевые выводы:

• В последнее время многие ключевые институты внедрили практики – например, сегрегированные аффинити-группы и отдельные общежития для чернокожих, – разделяющие людей по признаку цвета кожи или сексуальной ориентации. Они видят свой долг в том, чтобы привязывать людей к идентичностям, предписанным им при рождении, а кроме того, защищать их от постоянной угрозы со стороны представителей доминирующих групп. Эту новую форму «прогрессивистского сепаратизма» можно рассматривать как слияние двух крупных интеллектуальных традиций: стратегического эссенциализма и сейфтизма.

• Люди – создания групповые. Членам своей ингруппы они отдают приоритет, представителей аутгрупп – дискриминируют. Однако то, кого они воспринимают как своих и как относятся к посторонним, зависит от исторических обстоятельств. Межгрупповой контакт может способствовать преодолению существующих предрассудков, если будут соблюдены четыре условия: ситуативное равенство статуса; наличие общих целей; необходимость сотрудничества; одобрение внешних сил.

• Нормы и правила, продвигаемые прогрессивистскими сепаратистами, систематически игнорируют эти четыре условия. Они считают, что представители разных групп должны всегда исходить из существующего различия в статусе; отрицают акцент на объединяющих формах идентичности, которые могли бы помочь наметить общие цели; сокращают возможности для совместной работы; и стимулируют конфликтные ситуации.

• Некоторые прогрессивистские сепаратисты призывают белых (а не только членов маргинализированных групп) тоже определять себя через призму своей этнической принадлежности. Это крайне контрпродуктивный подход. Он основывается на вере в то, что, приняв свою расовую идентичность, белые встанут в ряды антирасистских активистов. Однако на практике обращение к цвету кожи напротив подталкивает к защите интересов более узкой группы, лишь разжигая антагонизм между разными демографическими группами.

• Более действенное решение сохраняющейся проблемы сегрегации – усиленная приверженность интеграции. Необходимо стремиться к тому, чтобы у людей из разных групп было больше точек соприкосновения и возможностей для сотрудничества.

Глава двенадцатая. Путь к равенству

Когда происходит землетрясение, перед врачами встает сложный выбор: кого спасать первым? Именно такие мучительные решения пришлось принимать больницам в Италии и некоторых частях США в первые месяцы после вспышки коронавируса, когда аппаратов искусственной вентиляции легких не хватало на всех[755]. А когда наконец появилось долгожданное спасение в виде ограниченного числа вакцин, органам здравоохранения пришлось решать, кто в первую очередь заслуживает получить к ним доступ.

Страны от Канады[756] до Италии[757] выработали удивительно схожие планы. Сначала вакцина должна была стать доступной для медицинских работников. Отделения интенсивной терапии работали на пределе возможностей[758]. Квалифицированного персонала не хватало. Ради общего блага было исключительно важно, чтобы как можно меньше врачей и медсестер[759] вынуждены были оставаться дома из-за угрозы заражения. На следующем этапе вакцину планировали предоставить пожилым людям. Поскольку вероятность летального исхода при COVID-19 значительно увеличивается с возрастом[760], чаще всего жертвами вируса становятся пенсионеры. Чем быстрее удалось бы защитить наиболее уязвимые группы, тем больше жизней получилось бы спасти.

Этому плану не последовала лишь одна страна – Соединенные Штаты Америки. В предварительных рекомендациях[761] главного комитета, консультирующего Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC), предлагалось отдать приоритет при вакцинации группе из 87 миллионов «ключевых работников» – весьма широкой категории, включавшей в себя, среди прочего, банкиров и членов съемочных групп – и лишь затем вакцинировать пожилых людей.

Этическая подоплека[762] подобных вопросов очень сложна. Хотя большую часть своей академической карьеры я посвятил изучению этики и политической философии, я бы не хотел оказаться в числе тех, кто принимает такие решения. Если бы научные модели показали, что приоритет вакцинации ключевых работников над пожилыми людьми приведет к быстрому снижению числа заражений, возможно, я бы тоже задумался над тем, чтобы отклониться от пути, по которому пошло большинство других стран. Однако самым ошеломительным в рекомендациях, первоначально одобренных CDC, была даже не их суть, а то, что, согласно их собственным расчетам, они привели бы к тысячам дополнительных смертей.

В своем выступлении[763] перед Консультативным комитетом по практике иммунизации (ACIP) Кэтлин Дулинг, ведущий эксперт CDC по вопросам общественного здравоохранения, указала на два ключевых соображения в пользу того, чтобы первыми доступ к вакцине получили пожилые люди (именно такую стратегию предпочли почти все развитые страны).

Во-первых, Дулинг признала, что вакцинировать людей старше шестидесяти пяти лет – значительно легче с практической точки зрения. Не так просто определить, кто именно считается «ключевым работником», а еще сложнее – установить связь со всеми с этими людьми. Намного проще публично объявить о доступности вакцины для всех, кто достиг определенного возраста, и проверять данные пациентов перед процедурой. «Осуществимость» вакцинации пожилых в своей презентации Дулинг оценила в три балла. Альтернативу с ключевыми работниками она щедро удостоила двух баллов.

Во-вторых, Дулинг подтвердила, что вакцинация людей старше 65 лет могла бы спасти тысячи жизней. Согласно ее презентации, число летальных исходов в последующие месяцы сократилось бы – в зависимости от сценария – на величину от 0,5 % до 6,5 %[764]. Очевидно, что это должно быть веским аргументом в пользу того, чтобы отдать приоритет пожилым людям. Однако Дулинг расставила акценты по-другому. Она заявила, что с научной точки зрения разница в количестве ожидаемых смертей (сопоставимая с числом жертв терактов 11 сентября) является «минимальной». Таким образом, исходя из критерия «науки» она присвоила обоим альтернативам три балла.

Наконец, Дулинг перешла