Ловушка идентичности - Яша Мунк

поэтому (как уже отмечалось в главе о позиционной теории) наш моральный долг – прислушиваться к людям вокруг нас. Нам может казаться, что мы и так знаем, как видят мир люди с другой идентичностью. Однако для того, чтобы действительно понять их жизненные трудности, а также заложить фундамент для подлинной политической солидарности, требуется время и усилия.

Искоренение слепоты к расизму, настаивает Леонард, не означает отказ от построения общества, в котором «ко всем относятся одинаково и оценивают по личным качествам». Высокая степень чуткости к проявлениям расизма необходима как раз для того, чтобы исключить дискриминацию на основе характеристик вроде цвета кожи. Именно отсутствие слепоты к расизму позволит построить мир, в котором люди будут действительно слепы к расе.

Это разграничение прослеживается и в публичной политике. Разумеется, государство обязано учитывать фактор расы, чтобы не допустить дискриминации в отношении исторически угнетенных групп. Если власти будут делать вид, что расы не существует, им не удастся ни обнаружить целенаправленную дискриминацию, ни выявить случаи, когда действия государства непредумышленно ущемляют интересы той или иной демографической группы. Например, чтобы понять, почему тот факт, что федеральные законы предусматривали гораздо более суровые наказания за употребление крэка по сравнению с кокаином, является проблемой, важно учесть, что крэк употребляли в основном чернокожие американцы, а кокаин – белые[796]. Люди, которые разрабатывают законы и обеспечивают их исполнение, должны делать все возможное, чтобы их решения не оказывали неравномерное воздействие на определенную группу. Если бы цель «расово осознанной» политики состояла именно в этом, не было бы никаких поводов для беспокойства.

Более того, как отмечает Леонард, выявление и устранение существующих форм дискриминации вообще не требует того, чтобы публичная политика была выстроена вокруг неизменяемых характеристик вроде расы. Например, чтобы решить проблему неравного наказания за употребление крэка и кокаина, совсем не обязательно корректировать санкции, которым подвергаются чернокожие и белые потребители крэка, тем самым лишний раз подчеркивая расовый аспект, – можно просто установить соразмерные наказания за употребление обоих видов этих наркотиков (в том числе и декриминализировать это преступление, если оно не включало в себя применение насилия). Для таких мыслителей, как Леонард, добродетелью является осведомленность о том, как раса влияет на общество, и о том, каких результатов добивается политика государства, а пороком – использование расы в качестве разграничительного критерия при принятии государственных решений.

Отдавать предпочтение расово нейтральной политике – не значит примиряться с существованием расовой дискриминации или закрывать глаза на проблему расизма. Понимание этого само по себе важно. Но что еще важнее: именно такой подход к государственной политике, будучи направленным на борьбу с бедностью или улучшение положения маргинализированных групп, способен куда успешнее, чем кажется многим, справиться с укорененными проявлениями несправедливости[797].

Расово нейтральная политика побеждает расовое неравенство

Бушевавшая в прошлом дискриминация оставила глубокий отпечаток на Соединенных Штатах и многих других демократических государствах. Столетия рабства и законы Джима Кроу, например, предопределили тот факт, что афроамериканцы, если взять среднее значение, являются одной из самых малообеспеченных групп американского общества. Поэтому любая политическая концепция, не предлагающая пути искоренения неравенства, обусловленного исторической несправедливостью, обречена столкнуться с жесткой критикой. Однако, вопреки распространенному мнению, справиться с этой задачей по силам не только расово чутким, но и расово нейтральным инициативам.

Многие люди сталкиваются с несправедливостью уже в самом начале своего жизненного пути. Родившись в бедном районе с высоким уровнем преступности и ужасными школами, человек изначально попадает в невыгодное положение. Чтобы иметь равный шанс на успех, он заслуживает особой поддержки со стороны государства. Для этого нужны масштабные государственные программы, которые обеспечивали бы подлинное равенство возможностей. Но кроме того необходимо, чтобы любой человек, искренне желающий внести своей вклад в общество[798], мог бы вести достойную жизнь, даже если ему не удалось стать инвестиционным банкиром или пластическим хирургом.

Учитывая разницу в доходах между разными этническими группами, идея привязать государственную поддержку к расовому критерию может показаться заманчивой – так помощь точно попадет к тем, кто нуждается в ней больше других. Именно этот идеалистический посыл стоял за принятием на вооружение расово чутких методик. Однако это упускает из виду тот факт, что среднее значение – слишком расплывчатый показатель. В Соединенных Штатах и Великобритании, например, сегодня существует как крупный и процветающий небелый средний класс[799], так и растущий белый низший класс[800]. Расово чуткая политика, предоставляющая дополнительные преимущества чернокожему населению, принесла бы пользу значительному числу людей, которые и без того выросли в благоприятных условиях, но при этом оставила бы без внимания огромное количество тех, кто вырос в условиях межпоколенческой бедности.

Рассмотрим ситуацию в США, где уровень бедности среди чернокожих действительно значительно выше, чем среди белых. Более чем каждый пятый чернокожий американец живет в бедности[801], тогда как среди белых этот показатель составляет менее одного из десяти. Но поскольку белых американцев по-прежнему более чем в пять раз больше, чем чернокожих, меры по борьбе с бедностью[802], ориентированные примерно на 10 миллионов чернокожих американцев, не смогли бы помочь еще более многочисленной группе из 23 миллионов белых.

Иронично, что расово нейтральные меры не только обеспечили бы поддержку всех нуждающихся, но и помогли бы сократить разрыв между этническими группами. Например, чернокожие американцы чаще белых проживают в неблагополучных районах[803] или имеют родителей с низким уровнем доходов. Следовательно, такие решения как увеличение финансирования школ в бедных частях города или предоставление льгот студентам из малообеспеченных семей в большей степени принесли бы пользу именно афроамериканцам. При условии, что такие меры будут масштабными, они смогут внести значительный вклад в сокращение несправедливого диспаритета, при этом не опираясь на расовые различия.

Наконец, может показаться, что в такой стране как Соединенные Штаты, с ее исключительно тяжелым наследием исторических преступлений (например, рабства), расово чуткие меры в любом случае выглядят необходимостью. И действительно, устранение долговременных последствий рабства требует неотложных мер. Если люди стали жертвами несправедливости, они, или их потомки, должны, насколько это возможно, получить компенсацию за нанесенный им моральный и материальный ущерб. По этой причине выплата таким людям репараций выглядит вполне разумным решением. Однако такие выплаты не могут основываться исключительно на расовых характеристиках: потомки более поздних иммигрантов из Кении или Нигерии, например, не должны претендовать на них. Ведь несмотря на то, что они тоже являются чернокожими американцами и «людьми небелого цвета кожи», их предки не были жертвами чудовищных исторических преступлений[804].

Наиболее распространенные возражения против универсалистского подхода к борьбе с расовым неравенством на практике