Ловушка идентичности - Яша Мунк

Прогрессивистский сепаратизм – это тупиковый путь. Его представление о будущем не только нереалистично, но и непривлекательно. А его частичный успех – сценарий, при котором белые обращаются к своей расовой идентичности, но при этом не отказываются от исторически обусловленных ею привилегий, – наихудший из всех возможных сценариев. Общество, осмысляемое его самыми влиятельными членами через противоборство двух фундаментально непримиримых лагерей – «белых» и «людей небелого цвета кожи» – скорее увязнет в разрушительном межрасовом соперничестве, чем преодолеет несправедливости прошлого[736]. К счастью, существует альтернативный вариант общества – то, которое стремится преодолеть исторически свойственную ему сегрегацию, укрепляет сопереживание между гражданами и делает ставку на такие маркеры идентичности, которые объединяют, а не разделяют людей.

Аргумент в пользу интеграции

За последние пятьдесят лет западные демократические общества стали гораздо более этнически разнообразными. Во многих странах Европы доля населения с иммигрантским прошлым выросла в разы[737]. В Канаде и США, с их населением преимущественно европейского происхождения[738], продолжает расти число выходцев из Азии, Африки и Латинской Америки. Однако, несмотря на увеличение этнического разнообразия обществ, сами люди начинают тяготеть к более обособленному существованию.

Наследие сегрегации[739] продолжает оказывать разностороннее влияние на общественную реальность в Соединенных Штатах. Практически повсюду – от Бостона до Сент-Луиса – можно обнаружить как районы, где живут преимущественно белые, так и те, где преобладают чернокожие или латиноамериканцы. По всей стране пасторы читают проповеди о расовом примирении[740] перед конгрегациями, которые остаются отчетливо однородными. Даже в столовых элитных колледжей или на праздничных вечеринках крупных корпораций люди с одной и той же идентичностью с обескураживающим постоянством тянутся друг к другу.

В чем-то ситуация в Европе обстоит лучше. В чем-то – гораздо хуже. Хоть там и меньше расово сегрегированных районов[741], элиты, особенно в континентальной Европе, остаются куда более однородными, чем в Северной Америке[742]. А дети и внуки иммигрантов часто в больше степени ощущают себя чужаками несмотря на то, что родились в этих странах.

Эти устойчивые формы сегрегации вызывают серьезные опасения. Дети, которые растут, не общаясь со сверстниками из других этнических групп, с большей вероятностью начинают мыслить предрассудками[743]. А группы, остающиеся изолированными от мейнстримного общества, чаще сталкиваются с нехваткой ресурсов и экономических возможностей, особенно если они исторически подвергались дискриминации[744]. Как пишет философ Элизабет Андерсон в книге «Императив интеграции»: «Если в фирме работают преимущественно белые, и они набирают новых сотрудников по внутренним рекомендациям, сегрегация в школах, на рабочих местах, в церквях и жилых районах практически гарантирует, что чернокожие кандидаты даже не узнают о вакансиях»[745].

Эти проявления несправедливости вполне естественно вызывают возмущение. Иногда к ним даже относятся с определенной долей фатализма. Особенно уязвимыми оказываются представители меньшинств, которые первыми в своих семьях сумели попасть в элитные учреждения[746], например университеты Лиги плюща. Они действительно сталкиваются как с неприкрытой враждебностью, так и с более завуалированными формами снисходительного отношения. Именно поэтому их обращение к якобы передовой концепции борьбы за справедливость – прогрессивистскому сепаратизму – возможно, было неизбежным. Равно как и то, что лидеры мнений белых левых, испытывающие глубокий стыд за ситуацию в своей стране, подхватят и институционализируют их требования. И все же большинство американцев – представители самых разных этнических групп – хорошо понимают, что с сохраняющейся проблемой сегрегации нужно бороться путем дальнейшего интегрирования общества, а не при помощи недальновидных попыток избежать тех трудностей, которые неизбежно сопутствуют этой борьбе. Что же под этим подразумевается?

Свободное общество характеризуется свободой ассоциаций и свободой самоидентификации. Взрослые люди имеют полное право проводить большую часть времени[747] с теми, с кем их связывают общие идентитарные признаки, предписанные при рождении. Если уж говорить о культурных особенностях, гордость за свое происхождение – важная часть того, что делает США столь самобытной страной. С учетом американской истории наивно ожидать, что концепция расы в обозримом будущем может полностью исчезнуть. Для групп, которые веками подвергались дискриминации[748], акцент на общем происхождении естественным образом остается важным.

По всем этим причинам общество должно не только превозносить свое этническое и религиозное разнообразие, но и с пониманием относиться к тому, что люди тянутся к себе подобным. Однако переход от разнообразия и свободы ассоциаций к прогрессивистскому сепаратизму выглядит явно ошибочным. Целью наиболее влиятельных институтов страны – от корпораций до благотворительных фондов – должно быть содействие интеграции и продвижение идентичности, сотканной из тех ценностей, которые являются общими для людей с разным этническим происхождением (а также религиозными убеждениями и сексуальной ориентацией).

Это особенно важно, когда речь идет об образовательных учреждениях. Раньше первокурсники в американских колледжах делили комнаты с соседями с разными социальными и этническими корнями, выбранными случайным образом[749]. Теперь же большинство учебных заведений позволяет студентам самим подбирать себе соседей и чаще всего ими оказываются их приятели или знакомые из социальных сетей[750]. Пришло время отказаться от этой практики и вернуться к подходу, который способствует интеграции[751], а не разделению[752].

Аналогично важной задачей начальной и средней школы должно быть предоставление как можно большего числа возможностей для значимого взаимодействия между учащимися из разных групп. Учителя, естественно, должны подчеркивать вклад различных культур в прошлое и настоящее Соединенных Штатов. Однако вместо того, чтобы подталкивать учеников к отождествлению с «правильными» этническими наименованиями, они должны донести до них важность таких категорий идентичности, которые объединяют их с одноклассниками и согражданами. Это должно привести к решительному отказу от модных практик вроде расово сегрегированных аффинити-групп в пользу инклюзивных и кооперативных упражнений, которые гораздо лучше способствуют взаимному уважению и симпатии. (И да, при правильном понимании этот по-настоящему инклюзивный педагогический подход вполне сочетается с объективным изучением истории своей страны, включающим как ее славные свершения, так и ужасные проявления несправедливости.)

Для достижения прогресса в построении интегрированного общества потребуется значительно пересмотреть государственную политику, особенно в странах, где сохраняются те или иные формы сегрегации. Например, в срочной реформе нуждается американская система финансирования государственных школ. В большинстве стран школы находятся в ведении относительно крупных административных единиц – городов, округов, регионов или даже штатов. Только лишь в Соединенных Штатах, с их беспорядочной системой школьных округов, качество образования и этнический состав школ зависят от уровня дохода жителей конкретного района[753].

Не менее важна и жилищная политика. В