Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

выборам в США в ноябре 2024 года администрация Байдена стремилась избежать роста цен на топливо, что могло бы вызвать недовольство избирателей. Таким образом, стратегическая цель заключалась не в вытеснении российской нефти с рынка, а в ограничении ее доходности.

В реализации механизма обнаружились многочисленные лазейки. Одной из ключевых проблем стала фальсификация документов — перевозчики заявляли, что соблюдают ценовой потолок, хотя на практике это сложно проверить, а за злоупотребления практически невозможно наказать. Параллельно Россия выстроила разветвленную инфраструктуру обхода ограничений, масштаб и эффективность которой явно были недооценены разработчиками санкционной архитектуры.

Bloomberg оценил новую индустрию «теневого флота» в 11 миллиардов долларов[363]. Помимо непосредственно танкеров появились фирмы, помогающие с банковскими проводками и осуществлением финансовых операций; финконсалтинг и факторинговые услуги; заполнение таможенных документов и логистика запрещенных полностью или частично к ввозу предметов.

Разрослась индустрия так называемых «дропов» (людей, которые регистрируют на себя компании) и «решал», умеющих провести сделку через «комиссию Силуанова» — правительственную подкомиссию, согласовывающую сделки по продаже иностранных активов и дающую разрешения на вывод средств со специальных счетов. «Амортизация ботинок подорожала: за 2 % ремонт подошв уже не сделаешь, минимум 5 %» (подразумевается комиссия лоббисту, который имеет связи и берется решить вопрос в коридорах власти).

Все эти издержки, которые несли предприниматели, в конечном счете перекладывались на потребителя. Рост цен ускорился настолько, что к концу 2023 года Центробанк более чем вдвое увеличил ключевую ставку по сравнению с летом — до 16 %. Инфляция по году сложилась во вроде нестрашные 7,5 %, однако она сопровождалась либо резкими скачками цен, либо локальными дефицитами популярных продуктов вроде яиц, макарон или куриного мяса.

В рейтинге тревог со стороны бизнеса (если бы кто-то взялся его составлять) в топ-3 риск подпасть под санкции уступил риску лишиться бизнеса. Предприниматели настойчиво сигналили, что хотят гарантий от президента, что бизнес не отберет прокуратура или ФСБ.

Вторым по значимости стал вопрос о том, как строить отношения с инвесторами и структурировать компании, если Кремль требует юридически присутствовать в России. Обе темы поднимались на ноябрьской встрече бизнесменов с Путиным. Путин вновь заверил, что никакой кампании по национализации активов нет. Кроме того, президент несколько раз подчеркнул, что бизнес должен быть зарегистрирован в России, и даже дал некоторые обещания. Однако законодательно никаких шагов не последовало. Для оппортунистичного бизнеса это было неприятно, но вариантов, по сути, не существовало.

«В мире сильно штормит, давайте еще и наш дом подожжем? Нет, надо тихо сидеть, войну как-то заканчивать, конечно, но на наших условиях. На Западе нас не ждут (практикой доказано, там настоящие репрессии против русских), а куда еще? Вон что с Фридманом сделали, хоть он точно не был за войну», — убежден акционер одного из крупнейших машиностроительных предприятий.

Михаил Фридман, говорят, присутствовал на этой встрече с Путиным, чем доставил президенту огромное удовольствие. Это воспринималось как живое подтверждение правоты слов главы государства о русофобском Западе и о том, что только в России русским хорошо и безопасно.

Фридман — бизнесмен, который стремился дистанцироваться от России в информационном поле, инвестировал на Западе, осудил войну и метался по уехавшим представителям оппозиции, уговаривая подписать письма в свою защиту перед органами ЕС, — в итоге с понурой головой вернулся в Россию. «Возвращение блудного сына, да и только».

Позже контролируемая Фридманом «Альфа-Групп» развила активность по заземлению зарубежного бизнеса в России. Не без их участия чиновники разработали закон об экономически значимых организациях[364], призванный вернуть управляемость подконтрольных иностранным холдингам российских компаний за счет ограничения корпоративных прав их иностранных участников. Так, если компания с иностранными владельцами попадала в список экономически значимых, то российские владельцы через суд получали возможность приостановить корпоративные права иностранцев. Прежде всего речь шла о праве голосовать на собраниях акционеров, получать дивиденды и распоряжаться акциями и долями. Для иностранцев предусматривалась либо денежная компенсация за отказ от прав, но в рублях и на спецсчета с невозможностью вывода денег за пределы России, либо возможность отказаться от компенсации, но тем самым заморозить права на неопределенный срок. Проще говоря, законодательная новация позволила российскому бизнесу принудительно избавляться от иностранцев, минуя выплаты и длительные корпоративные процедуры.

Впервые судебный механизм государство использовало для принудительного переноса в российскую юрисдикцию близкого к «Альфа-банку» ритейлера Х5, который был зарегистрирован в Нидерландах. Немногим позже московский арбитражный суд заземлил в России кипрский АВН Holdings, который владел «Альфа-банком» и «Альфа-страхованием».

К осени 2023 года в российском правящем слое сложился негласный консенсус в отношении уехавших: «Не герои — и точно не свои». Дистанция между уехавшими от войны за границу и оставшимися в России нобилями активно расширялась.

Доподлинно неизвестно, сколько бюрократов и работников госкорпораций оставили должности и покинули страну, но речь, скорее всего, идет о паре сотен при общей численности правящего слоя (топовые бюрократы, госменеджеры и минус два этажа) в несколько тысяч человек. «Нам тут в любом случае всё вот это разгребать, а они на готовенькое вернутся?»

Сказывалась растущая усталость от «слона в комнате» — войны и ее последствий в виде санкций. Выглядело так, будто немногочисленные уехавшие коллеги не захотели героически преодолевать трудности (которые страна сама себе создала).

При этом та часть нобилитета, которая все еще могла отправить родственников за границу, продолжала это делать. Вместо США и Европы семьи вывозили в Израиль, причем некоторые перевезли семьи туда из Америки, а также в Дубай, Индонезию и Таиланд. В качестве мест для обучения детей активнее стали рассматриваться международные школы в Португалии, на Мальте, в Дубае и Сингапуре.

«Катастрофические прогнозы не сбылись — ничего не осыпалось, business as usual».

Китайское направление стало более притягательным, тем более что до Пекина удобно добираться: из Москвы, городов Сибири и Владивостока почти десяток рейсов в день. Направления китаистики в российских вузах нарастили популярность. В Москве и Санкт-Петербурге стало модно отдавать детей учить китайский язык. Спрос на репетиторов для рублевских детей вырос кратно.

Это, конечно, еще не полный разворот на Восток, но уже серьезная заявка на долговременный разрыв с Западом. Связь с Европой истончилась без видимых шансов на восстановление, и люди стали искать альтернативы. «Санкции не работают, все прогнозы нытиков на свалке — начальник и тут всех переиграл. Горючка в цене растет — значит, все правильно, пока других трендов мир не видел. А сырье у нас есть. Альтернатива — а в чем (и в ком) она? Новый порядок на горизонте не маячит, нужно придерживаться правил текущих. Новых лидеров нет и не будет, Навальный вон дернулся — и