Ловушка идентичности - Яша Мунк

видеть в своих соотечественниках соперников, а то и врагов, если те в чем-то существенно от них отличаются[930]. К счастью, государство может снизить эти риски, если будет опираться на универсальные ценности и беспристрастные нормы. Когда государство наделяет представителей всех групп равными правами и обязанностями, это снижает стремление бороться за контроль над рычагами власти, усиливает поддержку инициатив по обеспечению общественных благ, которые идут на пользу всем гражданам, и помогает людям видеть друг в друге потенциальных партнеров, а не извечных соперников.

Многие факторы, включая и то, что демократические институты лучше приживаются в странах с уже обеспеченным и образованным населением[931], объясняют, почему среди самых успешных государств мира больше всего либеральных демократий. Однако главная причина их процветания, вероятно, состоит именно в тех принципах, на которых они основаны. Политическое равенство, индивидуальная свобода и коллективное самоуправление вносят огромный вклад в поддержание уровня терпимости и благополучия в обществе, позволяя избегать тех ужасных бед[932], которые столь часто преследовали человечество в прошлом.

Успех либеральных демократий

Представьте на минуту страну – любую, кроме вашей собственной, – в которой вам хотелось бы жить. Где вы смогли бы провести целую жизнь, занимаясь интересной работой, развивая собственные таланты и, если пожелаете, создав семью. Какую страну бы вы выбрали?

Я не берусь угадать ваш ответ. В мире много замечательных культур и стран, и у каждой из них немало серьезных проблем наряду с притягательными качествами. Но я готов поспорить, что выбранное вами государство, скорее всего, организовано в соответствии с философскими принципами либерализма.

В авторитарные страны, такие как Вьетнам или Эфиопия, может быть любопытно съездить в качестве туриста. Некоторые богатые диктатуры, вроде Китая или Саудовской Аравии, подойдут для профессиональной стажировки на несколько месяцев или лет. Но когда люди всерьез размышляют о том, где и как они хотели бы провести свою жизнь, большинство (и это подтверждают опросы на тему эмиграции[933]) выбирает страны вроде Франции и Германии, Канады и Великобритании, Австралии и США. То есть страны, где можно свободно высказывать свои мысли, самостоятельно решать, как устроить личную жизнь, и открыто критиковать решения правительства, которые кажутся неразумными.

И для этого есть причины. Статистика свидетельствует, что либеральные демократии превосходят своих конкурентов по ключевым показателям, важным практически для каждого человека. Все двадцать стран, чьи граждане ощущают себя самыми счастливыми в мире, являются демократиями. Из тридцати государств[934] с самым высоким индексом человеческого развития двадцать семь – либеральные демократии. Из тридцати стран с наибольшей продолжительностью жизни[935] двадцать девять – либеральные демократии. Даже в экономике, где, казалось бы, должны выигрывать эффективные автократии, преимущество отнюдь не за ними: среди двадцати пяти стран с населением более четырех миллионов и наибольшим ВВП на душу населения[936] двадцать две – демократические (исключения – полуавторитарный город-государство Сингапур и две диктатуры, разбогатевшие на нефти – Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты).

Людям важно иметь средства, чтобы накормить и одеть себя. Важно иметь доступ к качественному образованию. Важно жить долго и счастливо. Но важнее всего то, что все эти социальные достижения означают в совокупности. Ведь когда вы живете в относительном мире, развиваете свои таланты и можете удовлетворить все ваши основные потребности, весьма вероятно, вы ведете именно ту жизнь, о которой всегда мечтали – в соответствии с вашими собственными убеждениями и устремлениями.

Одни стремятся сделать головокружительную карьеру, другие – как можно больше времени проводить с семьей. Кто-то мечтает стать рок-звездой, кто-то посвящает жизнь скрупулезному соблюдению религиозных традиций. Либеральное общество не навязывает гражданам одно-единственное представление о том, что значит прожить счастливую и полноценную жизнь. Но оно гораздо лучше любой альтернативы обеспечивает людей правами, свободами и ресурсами, необходимыми для того, чтобы построить именно ту жизнь, которую они сами считают счастливой и полноценной[937].

Сторонники коллективного самоуправления, индивидуальной свободы и политического равенства не настолько наивны, чтобы верить, будто где-то в мире эти ценности удалось воплотить в полной мере. Однако нельзя впадать в цинизм и отрицать исторические факты, закрывая глаза на очевидную разницу между либеральными демократиями и политическими системами, преобладавшими в прошлом. Либералы одновременно держат в сознании две мысли: гордость за то, каких успехов удалось добиться благодаря своим принципам, и понимание, что либерализм – это не защита существующего положения вещей, а движение вперед, а значит, нужно делать все возможное, чтобы еще больше приблизить мир к своим идеалам.

Идентитарный синтез выставляет себя передовой традицией, стремящейся радикально перекроить мир. Однако за его новаторской оболочкой таится глубокий пессимизм и скудность замыслов. В его основе лежит вера в неизменную важность сомнительных категорий вроде расы. Идентитарный синтез предлагает нам будущее, в котором людей всегда будет определять тот или иной маркер идентичности, отношения между разными группами будут обречены превратиться в игру с нулевой суммой, а наше отношение друг к другу неизбежно станет зависеть от цвета кожи или сексуальной ориентации.

Либерализм предлагает гораздо более амбициозное видение будущего. В нем люди проявляют себя с самой лучшей стороны: стремятся к достижению общих целей независимо от своего происхождения или взглядов. В каких бы уголках мира вы ни родились и к каким группам идентичности себя не причисляли – для истинной солидарности не должно быть границ. Универсальные ценности и беспристрастные нормы могут сделать мир лучше, если внедрять их с настойчивостью и осмотрительностью. Что еще важнее: категории идентичности, исторически служившие каркасом для угнетения, утратят свою значимость не потому, что мы закроем глаза на остающиеся проявления несправедливости, а потому, что сделаем все возможное, чтобы преодолеть их.

Это подводит меня к заключительному ряду вопросов, которые я хочу поднять в этой книге. Насколько велик риск никогда не вырваться из ловушки идентичности? И как либералам – а также всем остальным, кто отвергает основные установки идентитарного синтеза, – противостоять ему, оставаясь верными собственным принципам?

Ключевые выводы:

• История человечества – сплошная череда жестокостей. Но эта непреходящая несправедливость – не повод для отчаяния. В ходе истории некоторые общества добились колоссального прогресса в достижении равенства. В них были выстроены политические институты, вдохновленные ключевыми философскими принципами либерализма.

• В основе либеральной традиции лежит отказ от якобы естественных иерархий, которыми исторически оправдывалась власть правящих элит. Либералы верят, что все люди созданы равными, и выводят из этого три фундаментальных принципа построения справедливых институтов. Первый из них – коллективное самоуправление, позволяющее каждому участвовать в создании правил, по которым мы живем. Второй – индивидуальная свобода, оставляющая за каждым право определять, как