Ловушка идентичности - Яша Мунк

практике приводят к дискриминации представителей определенных групп идентичности, стоит задуматься об их реформировании. Однако с точки зрения сторонников идентитарного синтеза это было бы пустой тратой времени. В виду глубокой укорененности таких форм дискриминации, как патриархат, циснормативность и превосходство белых, в обществе никогда не удастся внедрить по-настоящему беспристрастные стандарты. От таких попыток пора бы уже отказаться. Взамен необходимо ввести наглядную и бессрочную систему дифференциации людей по признаку их принадлежности к определенным группам идентичности, предоставляющую преференции тем, кто исторически был маргинализован.

Этот принцип помогает оправдать[877] расово чуткие политические инициативы, такие как решение некоторых органов здравоохранения в США предоставить людям небелого цвета кожи приоритетный доступ к вакцинам и лекарствам против коронавируса. Он распространяется и на сферы жизни, менее подверженные прямому влиянию политики – от образования до внутрикорпоративных норм. Например, акцент на тренингах по разнообразию смещается от укрепления взаимного уважения и равного отношения ко всем членам коллектива к повышению осведомленности о повсеместной угрозе неявных предубеждений и проявлений микроагрессии, что заостряет внимание людей на конкретных маркерах идентичности своих собеседников.

Ответ либерализма идентитарному синтезу

Очевидная привлекательность идентитарного синтеза объясняется вполне рациональными причинами. Сложно спорить с тем, что множество людей действительно сталкивается с дискриминацией на основе маркеров идентичности, а доминирующие группы действительно нередко отказываются признавать эту горькую правду. Правда и то, что этническое или религиозное большинство может использовать беспристрастные стандарты в качестве ширмы, скрывая и укрепляя свое превосходство. Если сравнивать идентитарный синтез с карикатурными версиями универсалистских идеологий – или акцентировать внимание на многочисленных случаях, когда реальная действительность расходится с нашими ожиданиями, – он и правда выглядит весьма заманчиво.

Однако у либерализма есть, что осмысленно противопоставить такому подходу[878]. Опираясь на предложенную мной критику отдельных воплощений идентитарного синтеза (см. третью часть), аргументы в защиту либерализма, нисколько не преуменьшая значение выявленных сторонниками идентитарного синтеза проявлений несправедливости, как в прошлом, так и в настоящем, всё же предлагают более конструктивное видение будущего. Они признают большую важность маркеров групповой идентичности, однако не сводят к ним всю культурную и политическую жизнь. Они предостерегают от присущей любым институтам склонности становиться на сторону сильных, но при этом подчеркивают способность универсальных ценностей и беспристрастных норм шаг за шагом приближать общество к истинному равенству. Они призывают нас придерживаться идеалов, вдохновивших либеральную демократию, и не отказываться от них лишь потому, что нам никогда не удастся полностью воплотить их в жизнь. Если переформулировать три основополагающих высказывания идентитарного синтеза, контраргументы в защиту либерализма можно выразить так:

1. Ключ к пониманию мира – во внимании к обширному набору категорий, который включает в себя маркеры идентичности, такие как раса, гендер и сексуальная ориентация, но не ограничивается ими.

Маркеры идентичности наподобие расы нередко делили мир на своих и чужих. Неудивительно, что наиболее жестокие войны и самые вопиющие проявления несправедливости происходили тогда, когда представители разных рас или религий[879] ополчались друг на друга. И все же идентичности, предписанные нам при рождении, не абсолютны. Порой наиболее устойчивые группы формировались на основе категорий, которыми сторонники идентитарного синтеза склонны пренебрегать. Эти категории могут определяться экономическим положением, например, класс; теологическими изысканиями на тему, например, того, кого следует считать истинным наследником пророка Мухаммеда; а также политическими предпочтениями, – человек может быть приверженцем монархии, а может поддерживать выборную власть.

По этой причине сторонники философии либерализма, к которым я отношу и себя, с большим скепсисом относятся к любым концепциям, сводящим всю глубину человеческой жизни к одному измерению[880]. Мы согласны со сторонниками идентитарного синтеза в том, что многие фундаментальные аспекты человеческого существования невозможно понять, не обратив должного внимания на категории групповой идентичности вроде расы, гендера и сексуальной ориентации. Но мы не спорим и с марксистами, многие из которых убеждены в том, что другие аспекты человеческого существования требуют не менее внимательного отношения уже к экономическим категориям, таким как социальный класс[881]. Мы поддерживаем историков-националистов, считающих, что требуется уделять аналогичное внимание таким идеологическим категориям, как патриотизм; историков религии, верящих в важность представлений о сущности религиозного долга, и так далее.

Своим пониманием общества мы во многом обязаны исследователям, которые наглядно демонстрируют нам, какую роль играют такие силы, как этническая конкуренция и расовая дискриминация. Но и другие категории, от экономического класса до политических убеждений, важны ничуть не меньше. Чтобы понять, как устроен этот мир – от повседневных социальных взаимодействий до важнейших политических событий – мы должны признавать важность гораздо более обширного набора критериев, опираясь на обстоятельства каждой конкретной ситуации в своем выборе подходящей призмы для ее интерпретации.

2. На практике универсальные ценности и беспристрастные нормы действительно нередко приводят к социальной маргинализации отдельных людей, однако стремление общества соответствовать установленным ими стандартам способно обеспечить подлинный прогресс в достижении справедливого отношения к своим членам.

Все общества в истории выставляли себя в лучшем свете, чем заслуживали того в реальности. Однако между ними были важные различия. В некоторых случаях правители воспевали идеалы, настолько оторванные от реальности, что граждане постепенно начинали воспринимать их как пустые обещания, не заслуживавшие внимания. В других случаях в работу включалось общественное самосознание, способствовавшее созданию[882] ключевых институтов, разумному, пусть и неполному ограничению власти правителей, и предоставлению права высказываться диссидентам и активистам.

Именно так следует воспринимать либерализм, а также его неспособность в полной мере воплотить в жизнь свои же собственные идеалы. В либерально-демократическом обществе, как и в любом другом, некоторые влиятельные люди и группы людей иногда пытаются воспользоваться своим положением в собственных интересах. Как и в любом другом обществе, эти люди и группы людей зачастую пытаются скрыть[883], что их собственные привилегии нарушают те самые принципы, которые они публично продвигают. Ни в одном обществе как прошлого, так и настоящего формальное провозглашение тех или иных норм и ценностей не гарантировало, что они действительно всегда будут распространяться на всех.

Этим объясняется, почему даже в признанно либеральных обществах многие представители исторически маргинализированных групп[884] по-прежнему сталкиваются с бедностью и лишениями, дискриминацией и расизмом, полицейским насилием и массовыми тюремными заключениями. Убежденные либералы смотрят на такое положение вещей с твердым осознанием его несправедливости и становятся лишь решительнее в своем стремлении к более справедливому будущему. При этом они должны отвергнуть столь важное для идентитарного синтеза умозаключение, обесценивающее универсальные ценности и беспристрастные нормы, ведь на деле именно либерально-демократическая приверженность таким принципам[885], как свобода слова или запрет расовой дискриминации, двигала прогресс на протяжении последних трех столетий.

Именно они стояли