44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

Хотя многие детали еще предстоит обсудить, я считаю, что при правильном проектировании и развертывании и такой доктрине нацеливания можно, вероятно, решить большинство, если не все проблемы командования и управления, уязвимости и доверия к ЕСОС.

Кроме того, вполне правдоподобно, что правительства стран-членов Оборонного сообщества могли бы заранее договориться о такой доктрине. По сравнению с любой другой политикой обязательств, эта доктрина является относительно оборонительной и осторожной и кажется приемлемой в других отношениях — отчасти потому, что возможность ее применения будет казаться столь отдаленной, по крайней мере в обычное время, когда напряженность низка.

Можно также предусмотреть положение о том, что любая страна может, если пожелает, вывести свои силы из Оборонного сообщества, но только после достаточного уведомления, чтобы такой вывод не ослабил основную оборону или иным образом не привел к серьезному ухудшению позиции Сообщества во время интенсивного кризиса.

Конечно, существует множество других способов использования ядерных сил отдельным европейским государством или объединенным оборонным сообществом. Я просто хочу кратко указать на то, что существуют возможности, которые не были полностью сформулированы теми, кто обсуждает эти проблемы, и что такое сообщество может возникнуть поэтапно. Конечно, предлагаемое конкретное устройство является чем-то вроде «уловки», но оно может сыграть ту же роль в повышении политической и технической осуществимости ESDC, которую другая уловка, двухпалатное законодательство, сыграла в формировании Соединенных Штатов. Потому что я хотел проиллюстрировать роль, которую такой ESDC мог бы играть в защите от обычных атак, в отношениях с НАТО, в Европейском экономическом сообществе, Западноевропейском союзе, возможном Европейском политическом сообществе и так далее.

Даже без решения таких вопросов, от любой страны — тем более альянса — требуется очень много четкой политики, чтобы она создала как единое целое тщательно сформулированную, систематическую политику в такой гипотетической, эмоциональной и политически чувствительной области, как контроль и применение ядерного оружия. Кажется более вероятным, что молодая ядерная держава просто примет своего рода политику размывания, в соответствии с которой ее может волновать или не волновать то, как ядерное оружие может быть использовано на самом деле; она может даже стремиться избежать систематических дебатов по этому вопросу, поскольку она может считать — возможно, ошибочно, — что до тех пор, пока речь идет о сдерживании, двусмысленность оплачивается. Или же ядерная держава может просто закупать оружие для целей, которые в некотором смысле имеют мало общего с непосредственным или даже возможным применением.

Таким образом, политики могут не испытывать давления, требующего разъяснения неудобных и спорных решений и доктрин. Они могут просто утверждать или чувствовать, что если они окажутся в сложной ситуации, правительство сможет изобрести тактику по мере необходимости. Последнюю политику не следует оспаривать: почти все кажущиеся сложными и эзотерическими тактики, обсуждаемые сегодня аналитиками, на самом деле не так сложны и эзотеричны, как принято считать. Если страна обладает базовым ядерным потенциалом, она почти наверняка изобретет соответствующую тактику под давлением конкретной необходимости (это гораздо проще, чем пытаться продумать в атмосфере «ядерной недоверчивости» большое количество гипотетических ситуаций, даже если каждая из них в отдельности проста). По крайней мере верно, что игроки в играх и писатели-фантасты регулярно придумывают такие изобретения без особой подготовки или «образования». Ядерная держава также может обладать способностью импровизировать любое необходимое специальное оборудование или командование и контроль, которые могут понадобиться ее планам в последнюю минуту, но это не так уж и точно. Это всегда один из главных аргументов в пользу обсуждения возможных кризисов заранее — просто для того, чтобы иметь возможность «планировать» прохождение через грязь, чтобы обеспечить необходимую гибкость. Политика преодоления препятствий не обязательно должна быть слепой: она может быть продуманной, и вполне возможно, что европейская ядерная держава может следовать такой запланированной политике преодоления препятствий продуманно и ответственно.

Наиболее вероятный план, конечно, заключается в том, что страна провозгласит политику обязательства, в соответствии с которой в случае нападения на страну или угрозы ее жизненно важным интересам «будет применена любая необходимая ядерная сила». Такая политика имеет тенденцию быть относительно невероятной; но, возможно, она достаточно убедительна для сдерживания в мире разрядки. Не исключено, что страна может заблокировать себя, психологически или физически, так что такая политика обязательства фактически сработает, даже если она не совсем правдоподобна. Эффективность такого пропорционального сдерживания можно сделать еще более убедительной, если заметить, что если бы между двумя сверхдержавами (США и СССР) началась война и одна из них победила, то победитель, по сути, и по крайней мере в краткосрочной перспективе, завоевал бы весь мир. Такого результата нельзя ожидать от войны между сверхдержавой и обычной державой. В случае победы сверхдержаве все равно пришлось бы столкнуться с другой сверхдержавой (или, возможно, с китайцами или возрождающейся Европой). Поэтому любой ущерб, понесенный в войне, может быть усугублен новыми рисками, которым придется подвергнуться в послевоенном мире. Эта концепция весьма похожа на «теорию риска», разработанную адмиралом Тирпицем перед Первой мировой войной, в которой он утверждал, что Германии не нужен достаточно большой флот, чтобы победить британцев, а достаточно большой флот, чтобы гарантировать серьезное повреждение британского флота, так что уцелевшие британские силы не смогут справиться со вторым по величине флотом — французским. (Следует отметить, что британцы решили эту проблему, заключив пакт с французами. Одна из трудностей, с которой сталкиваются растущие ядерные державы, заключается в том, что если они будут использовать свою ядерную мощь слишком агрессивно, то могут столкнуться с аналогичным решением. В какой-то степени нынешний запрет на испытания является одновременно шагом к такому пакту и предупреждением о такой возможности.)

Как будут бороться с эскалацией в XXI веке?

Тридцать пять лет между сегодняшним днем и 2000 годом представляются достаточно долгим периодом, чтобы допустить или сделать вероятными некоторые значительные изменения как в текущих расстановках, так и в международном порядке в целом. Ранняя позиция, распространенная среди многих, особенно среди технологов, — что радикальные изменения в международном порядке типа «или-или» неизбежны[42] — теперь уже не так широко и сильно распространена.

С другой стороны, многие консервативные люди как в Европе, так и в Соединенных Штатах сейчас более охотно рассматривают возможность важных изменений. Трудно определиться между различными возможностями, но ясно, что следует рассмотреть очень большой диапазон. Некоторые из возможностей могут быть следующими:

I. Статус-кво сохраняется