44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

внешнюю видимость вооруженного конфликта, украшая сцену красивым реквизитом, флагами, цветными шатрами, наряженными лошадьми, плюмажами; действие сопровождалось соответствующей военной музыкой, грохотом барабанов, бодрящими песнями и леденящими кровь криками. Они убедительно маневрировали своими немногочисленными людьми туда и обратно, преследовали друг друга по обширным провинциям, завоевывали крепости друг друга. Победа решалась тайными переговорами и подкупом. В конце концов, это был очень цивилизованный и увлекательный способ ведения войны.

Этот метод «ведения войны» сегодня уже не характерен для слабых. Даже сильные, но сдерживаемые сильные, вынуждены прибегать к такой тактике. Стратагемы, уловки, «бескровная пантомима» могут все больше становиться валютой международных конфликтов, поскольку применение силы само по себе так опасно. Одна из опасностей, конечно, заключается в том, что не все согласятся с такой цивилизованной заменой войны. Г-н Барзини добавляет:

В обычное время, в конце концов, когда нет конфликтов, власть и демонстрация власти могут считаться эквивалентными. Одна лишь тень власти, если ее убедительно спроецировать, может быть столь же пугающей, как и сама власть. Используя ее, можно получить несколько лет или десятилетий спокойствия, а это все, чего хочется. В кризисной ситуации, конечно, только реальная власть может защитить человека. Но кризисы случаются редко, редко приходят без предупреждения, и их можно отсрочить или избежать тактичным изменением политики. Это рискованная игра. Она может длиться определенное время, возможно, очень долгое, но не вечно. В какой-то момент реальная власть уничтожит власть мнимую, и все закончится катастрофой. Но шоу лучше, чем ничего, лучше, чем покорное принятие немедленного поражения.

Таким образом, я думаю, можно сделать несколько замечаний: что представления, основанные на фасаде, действительно могут быть эффективными; что обходиться ненужными фасадами может привести к ненужным катастрофам; и что азартные игры с огромными ставками на высоких коэффициентах на небольшие выигрыши обычно приводят к выигрышам, и игрок считает свое суждение оправданным, но когда случается проигрыш, это катастрофический проигрыш.

Сегодня «шоу» и реальность силы глубоко переплетены друг с другом. В эскалации, даже в большей степени, чем в войне, «моральное относится к физическому как десять к одному», поскольку в любой ситуации, чреватой эскалацией, так много зависит от приверженности каждой стороны достижению конкретных целей и от ее оценки вероятности того, что ее действия приведут к конфронтации, что эта конфронтация приведет к военным действиям, и от дополнительной вероятности того, что такие военные действия могут привести к дальнейшей эскалации — возможно, к извержению. Каждая сторона пытается прощупать и оценить степень приверженности и опасений другой стороны. Такие оценки «психологического» состояния противника в свою очередь влияют на оценки другой стороны. Поскольку такие оценки имеют решающее значение, каждый оппонент, вероятно, захочет казаться более напряженным и безрассудным, чем он есть на самом деле — то есть казаться настолько «слепым», «пьяным» или «без руля», что конфронтация и эскалация будут признаны неизбежными, если другая сторона не уступит. При этом каждая сторона будет хеджировать свою позицию, чтобы иметь возможность избежать и конфронтации, и эскалации. Каждый признак такой осторожности у противника, вероятно, будет воспринят как свидетельство того, что противник хочет избежать конфронтации и боится последствий; и это, конечно, может повысить моральный дух и решимость другой стороны.

Многие предполагают, что одной из причин, по которой Советы разместили ракеты на Кубе осенью 1962 года, было ощущение, возникшее в результате предыдущих действий США (включая фиаско в заливе Свиней и личную встречу Хрущева и Кеннеди в Вене), что президент США опасается прямой конфронтации. (Ранее, отчасти основываясь на восстании в Гватемале в 1954 году, Советы и коммунисты, как правило, считали, что США не уклонятся от конфронтации, чтобы предотвратить коммунистическое господство в любой латиноамериканской стране.) Если это так, то Советы могли ожидать от своей инициативы на Кубе не более чем мнимого кризиса. Сейчас многие считают, что твердость и решительность действий США во время и после кубинского кризиса убедили Советы в том, что они не смогут извлечь выгоду из такой конфронтации[41]. Предполагается, что нынешняя разрядка основана на этом изменении в советских оценках. Я уже подробно цитировал Хрущева (в предыдущей главе) о том, что он действительно многому научился в ходе кубинской конфронтации.

Интересным аспектом кубинского кризиса и его демонстрации решимости США было то, что на самом деле США тщательно заботились о том, чтобы ограничить, если не избежать прямой советско-американской конфронтации. Так, когда ВМС осуществили первый перехват советского судна, нефтяного танкера «Бухарест», судну было разрешено следовать на Кубу без досмотра, поскольку ВМС «убедились, что оно перевозит только нефть». Аналогичным образом когда 10 ноября были перехвачены пять советских кораблей с ракетами, единственными проверками, на которых настаивали США, были фотографии и осмотр вдоль борта; брезент, закрывающий ракеты, не был снят, чтобы проверить, есть ли под ним ракеты, и не было высадки на советские корабли. На протяжении всего кризиса США позволили Советам выйти из него наиболее изящно. Мы снизили интенсивность конфронтации настолько, насколько это было возможно в пределах, установленных минимальными требованиями кризиса.

Все вышесказанное не является критикой. Хотя я считаю, что можно было бы установить ценный принцип, согласно которому советские войска не должны были бы находиться на Кубе (или в любой латиноамериканской стране), я вполне согласен с общей политикой, согласно которой в такой ситуации должны выполняться только минимальные требования США. «Термоядерные конфронтации» слишком бессрочны, чтобы использовать их до предела, даже если многие считают, что такая эксплуатация может быть лучшей или даже более безопасной стратегией в долгосрочной перспективе. Краткосрочные риски слишком пугающие, чтобы с ними мириться. Оптимальные стратегии и тактики почти всегда допускают изящное отступление противника.

Однако стоит также отметить, что именно готовность США принять конфронтацию в Карибском бассейне и подразумеваемая (но скорее явная) готовность использовать меньшие степени силы, представленные войсками во Флориде, привели к успешному завершению кубинского кризиса. Таким образом, сегодняшняя разрядка основана, по крайней мере частично, на готовности Кеннеди к эскалации до 12-го ранга, большой конвенциональной войны (или действий). Эта готовность пойти на 12-ю ступень, возможно, резко снизила вероятность будущей эскалации на гораздо более высокие ступени.

В целом пространство эскалации-деэскалации имеет много общего с пространством принуждения-договора, поскольку оба представляют собой спектры вознаграждений и наказаний, которыми манипулируют, для того чтобы повлиять на поведение другого. Трудности возникают из-за двустороннего торга и сигнального характера процесса, при этом каждый игрок пытается «выглядеть» жестким, чтобы убедить другую сторону адаптироваться