44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

представили Великобритания и Франция после кризиса с гитлеровской Германией в мае 1938 года. То, что, по общему мнению, представляло собой угрозу агрессии, было встречено и, по-видимому, сдержано выдающимся проявлением объединенных действий со стороны соответствующих европейских держав. Это вполне обоснованно можно было принять как повод для удовлетворения и дальнейшего укрепления тех уз сотрудничества, которые уже доказали свою полезность, во всяком случае как предупреждение. Можно было ожидать, что французское правительство последует давно отложенным советским предложениям о консультациях между французским, русским и чешским генеральными штабами для возможного осуществления их общих договоров, и не было бы ничего необычного, если бы британское правительство поощрило их к этому. В любом случае, ввиду усиленных военных приготовлений, которые предприняла Германия и о которых имелось достаточно свидетельств и информации, для Великобритании и Франции было бы здравым смыслом провести капитальный ремонт своих собственных военных машин.

В действительности ничего из этого не произошло. Вместо этого г-н Чемберлен, потрясенный пропастью войны, которая, казалось, внезапно разверзлась у его ног, приходил ко все более и более твердому убеждению, что никогда больше не окажется в таком несчастном положении, и вместо того чтобы принять практические меры по укреплению сил, находящихся в распоряжении тех, кто противостоял потенциальному агрессору, он занялся дальнейшим ослаблением позиций жертвы агрессии[39].

Это лишь один пример подобного явления в новейшей истории. И хотя нам, возможно, никогда больше не придется столкнуться с таким мастером эскалации, как Гитлер, стоило бы подготовиться к такому суровому испытанию, если бы это можно было сделать при скромных политических и финансовых затратах. Цель состоит в том, чтобы предоставить нации некую теорию более чем минимального выживания, а также тщательно определенные варианты эффективного курса действий в случае кризиса. Наличие таких запланированных вариантов вполне может предотвратить крах воли или доверия во время кризиса — или, что, возможно, не менее важно в некоторых ситуациях, после него. Для этой цели могут отлично подойти программы готовности к чрезвычайным ситуациям и базы мобилизации напряжения (обсуждаемые в главе VIII). Такие возможности могут не только укрепить волю и увеличить. В то же время они могут деморализовать противника и сдержать его от продолжения или будущих провокаций.

В дополнение к эмоциональному наследию кризиса, вероятно, произойдут фактические внутренние и внешние изменения. Как минимум кризис, вероятно, выявил определенные недостатки в организации или подготовке правительства, и возникло бы давление с целью их устранения. Но для некоторых это также будет означать необходимость других инноваций. Насколько интенсивным и широко распространенным может стать такое обучение, зависит от исхода кризиса. Например, во время кризиса на Кубе большинство стран Запада были удовлетворены его исходом и поэтому считали, что существующая система была удовлетворительной. В некотором смысле произошло фактическое снижение давления на систему с целью ее реформирования. Импульс, приданный таким программам, как контроль над вооружениями в период после кубинского кризиса, вероятно, был обусловлен не столько шоком от этого кризиса, сколько общими условиями советско-американской разрядки. Но столь же типичным возможным результатом кризиса была организация НАТО в 1948 году после чехословацкого государственного переворота и блокады Берлина; другой возможный результат был продемонстрирован после начала Корейской войны в 1950 году, когда оборонные бюджеты США и Европы были подняты на постоянно более высокую планку.

В целом инертность, характерная для таких крупных организаций, как правительства, значительно снижается во время кризиса; почти все ищут пути улучшения ситуации, и «неконсервативное» поведение (о чем пойдет речь в следующей главе) становится очень возможным. Если только эскалация не была впечатляюще успешной, возможность повторения в будущем того, что было сделано в прошлом, становится решительно непривлекательной. Будет проводиться подготовка к новой политике, организация и упорядочение государственного аппарата, возможно, даже мобилизация (как обсуждается в главе VIII).

Возможно, самым важным является то, что докризисные отношения между двумя противниками, скорее всего, изменятся. Если напряженность усилилась в результате кризиса, начнется гонка вооружений или по крайней мере конкуренция вооружений. Или же обе стороны могут остро осознать огромную угрозу, которую представляет игра в «цыпленка» с ядерными ракетами, и решить, что выгоды, которые можно получить путем прощупывания и нажима, либо менее правдоподобны, либо менее стоящие, чем считалось ранее. Особенно если прежнее чувство «ядерной недоверчивости» было разрушено, возникнет сильный импульс к разрядке — если не к антанте. Таким образом, результатом кризиса может стать усиление сотрудничества в решении международных проблем. Можно даже предположить, что кризис может стать катализатором для создания союза между бывшими врагами или по крайней мере «кондоминиума», охватывающего некоторую ограниченную область взаимных интересов.

Наконец, последствия, к которым нужно быть готовым, включают изменения в отношениях, помимо отношений между противниками. Как мы знаем из опыта, серьезные кризисы могут разрушить альянсы или подорвать моральный дух настолько, что сделают неэффективными, казалось бы, адекватные возможности. С другой стороны, сплоченность альянсов также может повыситься в результате роста напряженности. Моральный дух, решимость и решительность также могут повыситься — в зависимости от хода событий и факторов национального характера.

Поэтому желательно, чтобы нация была в максимально возможном положении, чтобы в полной мере использовать все эти возможности. Если намечается разрядка, она может попытаться использовать ее для достижения более прочных структурных изменений в ситуации — возможно, какого-то контроля над вооружениями или реальных политических уступок. Если будет гонка вооружений или соревнование вооружений, то страна предположительно должна быть в состоянии попытаться достичь «превосходства», если она считает это необходимым или желательным. Подготовка, проводимая оборонным ведомством, может только обеспечить гибкость системы, которая может дать президенту реальный выбор в эскалации, деэскалации и их последствиях. Некоторые, конечно, считают, что дать президенту возможность выбора — значит дать ему возможность выбирать неразумно. Тем не менее представляется целесообразным предоставить ему возможность выбора.

Последствия деэскалации с верхних ступеней

Деэскалация с верхних ступеней, по определению, должна быть деэскалацией от серьезной смерти или уничтожения. Вероятно, это будет связано с официальным прекращением огня и заключением мирных договоров. В результате как жертв и разрушений, так и формального характера деэскалации, а также сильного эмоционального воздействия кризиса послесловие более низкого ранга будет усилено. Кроме того, официальные прекращения огня и мирные договоры внесут более значительные изменения в международную систему, чем неофициальные прекращения огня. Помимо формально согласованных изменений, могли бы произойти и другие радикальные социальные и политические