44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

При деэскалации уступки и примирение играют примерно ту же роль, что требования и принуждение при эскалации. Но хотя мы можем рассматривать этот процесс как процесс, сочетающий элементы давления, побуждения и изменения ожиданий, и хотя ситуация становится эскалаторной или деэскалаторной в значительной степени благодаря балансу этих элементов, нет необходимости в том, чтобы эскалаторные или деэскалаторные элементы были зеркальным отражением или отрицанием друг друга.

Таким образом, хотя при изучении деэскалации возникает соблазн создать лестницу деэскалации, метафора не кажется столь полезной: иногда деэскалационные действия можно описать как спуск по ступеням лестницы эскалации, но не менее часто эта метафора может ввести в заблуждение. Во многих отношениях эскалация — это необратимый процесс. Более того, есть аспекты деэскалации, которые никак не соответствуют «эскалации наоборот». Таким образом, существуют типичные жесты деэскалации, которые не имеют простого характера отмены предыдущей эскалации. Эта неадекватность в отношении деэскалации является одним из недостатков не только лестницы эскалации, но и всей эскалаторной модели кризисов. Тем не менее деэскалация и завершение кризиса обычно обсуждаются как обратная эскалация.

Деэскалация также отличается от эскалации тем, что ее труднее принудить к соответствующему ответу. Не совсем верно, что для ссоры нужны двое; только одна сторона должна быть агрессивной, чтобы создать некоторую уверенность в ссоре. Но для заключения соглашения обычно нужны двое (за исключением полной капитуляции одной из сторон). Таким образом, деэскалация еще более чувствительна к точной коммуникации и общему пониманию, чем эскалация. Противник может иметь другую концепцию эскалации и при этом достаточно хорошо понимать оказываемое на него давление; но, как правило, для того чтобы скоординировать действия по деэскалации путем ослабления давления, обе стороны должны иметь общее понимание происходящего. У них может не быть достаточно общего понимания, если парадигма мира одной стороны отличается в важных аспектах от парадигмы автора.

Однако если одна из сторон доминирует при деэскалации, то для успешной деэскалации ей не потребуется такой степени сотрудничества или, возможно, вообще никакой, поскольку доминирование при деэскалации, по определению, заключается в способности достичь приемлемого статуса-кво по своему одностороннему выбору, так что деэскалация может быть предпринята без ущерба для целей военного времени. Доминирование при деэскалации может также включать в себя способность занять выгодную позицию для возобновления боевых действий, если другая сторона вынудит к дальнейшим действиям. Последнее свойство можно также назвать доминированием при деэскалации (термин Р. Аксельрода).

Если не обязательно иметь доминирование при эскалации, то можно стремиться использовать в конфликте методы, которые с наибольшей вероятностью приведут к ситуациям, допускающим одностороннюю деэскалацию, — т. е. выбирать области или методы, обеспечивающие доминирование при деэскалации. Советский Союз и Китай часто оказываются в таком положении.

Тот факт, что они могут успешно добиваться односторонней деэскалации, когда это необходимо, в основном благодаря использованию ими доверенных лиц и установившейся традиции или провоцирующего поведения, повышает их эффективную способность к зондированию и проверке.

Для содействия деэскалации часто предлагаются односторонние инициативы. Хотя такие односторонние инициативы могут не получить взаимности, это не означает, что их не следует пробовать. Подобные меры могут ослабить напряженность до такой степени, что спор будет легче разрешить или оставить его нерешенным, но менее опасным. Даже небольшие уступки могут стать поворотными пунктами в процессе эскалации. Таким образом, даже если шаг скорее символический, чем значимый сам по себе, его деэскалационное значение может быть большим. Кроме того, коммуникация в кризисных ситуациях может в значительной степени опираться на небольшие шаги, а не на заявления за столом переговоров, поскольку обычное доверие и вера будут напряжены, а чувство, что «действия говорят громче слов», будет высоко. Однако серьезной заботой может быть сохранение видимости решимости при совершении примирительных шагов. По этой причине сторона, у которой дела идут лучше, может решить, что она должна взять на себя бремя первоначального шага по деэскалации.

Типичные жесты деэскалации могут включать: отмену предыдущего шага эскалации, урегулирование постороннего спора, освобождение заключенных, примирительные заявления, замену «жесткого» ключевого чиновника «более мягким» или более гибким человеком либо просто ожидание времени, которое обычно оказывает охлаждающее действие.

Уступки не обязательно должны быть сделаны прямо. Они могут просто подразумевать принятие свершившегося факта. Не обязательно решать спорный вопрос, если напряжение снижено до такой степени, что спор уже не стоит так высоко на лестнице эскалации, как раньше.

В целом можно судить о том, что во многих ситуациях деэскалация на несколько ступеней вниз будет столь же вероятна, как и один большой шаг. Например, провокация с последующей контролируемой расправой может произойти таким образом, что хотя ни одна из сторон не отступит полностью, страх охватит обе стороны, и ситуация деэскалируется на более низкую ступень, например до локальной войны. Эта возможность также упоминалась в качестве тактики на ступени 15 (едва ли ядерная война).

Подходы к деэскалации[38]

Существует множество аспектов, или подходов, к деэскалации. Так, в типичной деэскалации может быть важным любой из следующих аспектов:

(1) уход от текущих «издержек»;

(2) страховка от дальнейшей эскалации;

(3) обучение сотрудничеству (системный торг?);

(4) создание прецедентов (более системный торг?);

(5) боевые или враждебные аспекты;

(6) аспект кризисного управления;

(7) особый вид управления конфликтом.

ПОБЕГ ОТ ТЕКУЩИХ «ИЗДЕРЖЕК». Я уже несколько раз говорил об эскалации как о «соревновании в решимости». Решимость часто измеряется готовностью идти на издержки ради достижения определенных целей. Та или иная сторона может принять решение о деэскалации просто потому, что она считает, что достаточно пострадала.

Преданным и решительным военным лидерам иногда трудно принять эту концепцию. Либо они опасаются создавать прецеденты, которые могут воодушевить противника и деморализовать их собственную сторону, либо, что чаще, они чувствуют моральный императив в отношении большей стойкости. Теория «последних пятнадцати минут» Первой мировой войны (в которой утверждалось, что победит та сторона, которая сможет продержаться на пятнадцать минут дольше) все еще очень широко распространена. Эта теория конфликта часто совершенно неуместна при эскалации на высоком уровне и может быть или не быть наиболее значимым аспектом конфликта на низком уровне. В конфликтах низкого уровня обе стороны, как правило,