44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

Сохранение этих правил, запретов, законов (или как бы вы их ни называли) требует сохранения ожиданий сдерживания. Прощение имеет свои пределы, если мы хотим сохранить набор ожиданий для сдерживания поведения, особенно в мире, в котором главные противники не признают правомерность претензий друг друга и в котором у каждой стороны могут быть сильные оборонительные мотивы для использования наступательных возможностей.

Последнее возражение против верхних ступеней лестницы касается долгосрочной нестабильности такой системы международных отношений. Утверждается, что если страны пытаются разрешить свои споры, поднимаясь по лестнице эскалации, то в конце концов они обнаружат, что поднимались слишком часто, и произойдет извержение. Это кажется мне не столько возражением против модели, сколько обоснованным возражением против процесса, который является частью реального мира.

Тем не менее верно, что во всех наших обсуждениях лестницы эскалации я предполагал, что сама лестница не претерпела значительных изменений под воздействием предыдущих событий (хотя я время от времени упоминал о том, что пороги могли быть ослаблены или усилены либо некоторые ступени, возможно, изменили порядок и значение). Однако основные изменения в международном порядке легко могут произойти в результате эскалации, и одна из причин, по которой многие с недоверием относятся к возможности эскалации на средних и верхних ступенях, связана с тем, почему люди не могут реалистично справиться с возможностью ядерной войны — потому что они не могут представить себе окончание войны или процесс выживания общества после такой войны.

Например, обычное мнение о том, что немыслимо, чтобы две страны могли обменяться разрушением городов в ходе тщательно отмеренных ответных действий, а затем вернуться к отношениям, существовавшим до эскалации, вполне обоснованно. Почти наверняка, как мы обсудим в главе о деэскалации и последствиях, структура мировых отношений была бы изменена в результате такой эскалации. Действительно, отношение к концепции торга на верхних ступенях лестницы эскалации обычно резко зависит от того, считает ли человек этот торг повторяющимся процессом, который каким-то образом служит более или менее постоянной заменой центральной войне в разрешении споров, которые обычно приводят к войне, или же он считает его скорее кульминацией кризиса, которая настолько изменит природу международной системы, что для обсуждения тех же проблем снова потребуются новые теории и взгляды.

Кажется разумным рассматривать возможность торга на средней или верхней ступеньке лестницы эскалации как последнее средство, которое может быть использовано только один раз, средство, предпочтительное только перед тотальной ядерной войной. Возражения против нестабильности, таким образом, кажутся возражениями не столько против лестницы эскалации как теории международных отношений, сколько против самих международных отношений — возражениями против самой природы XX века, в котором около 120 национальных суверенитетов являются окончательным судьей и арбитром своего собственного дела, определяющим, насколько гибкими или неуступчивыми они хотят быть в достижении своих целей и решении своих споров. Конечно, любая простая модель такого мира, в котором существует широкомасштабный доступ к оружию массового уничтожения, будет демонстрировать нестабильность, и эта нестабильность может быть не столько недостатком модели, сколько недостатком мира.

Для наглядности позвольте мне рассмотреть следующий надуманный пример. Предположим, что можно изготовить «машину судного дня» из доступных материалов стоимостью примерно 10 долларов. Хотя уничтожение мира с помощью такой «машины судного дня» может быть «немыслимым», это также почти неизбежно. Вопрос только в том, будет ли это вопросом минут, часов, дней, месяцев или лет? Единственным мыслимым способом предотвращения такого исхода было бы установление полной монополии на соответствующие знания какой-либо дисциплинированной абсолютистской властной элитой; и даже в этом случае можно сомневаться, что такая система продержится долго.

Если цена «машины судного дня» поднимется до нескольких тысяч или сотен тысяч долларов, эта оценка не изменится. В мире по-прежнему достаточно решительных людей, готовых играть в игры силового шантажа, и достаточно психопатов, имеющих доступ к значительным ресурсам, чтобы сделать ситуацию безнадежной.

Однако если бы стоимость «машин судного дня» составляла несколько миллионов или десятков миллионов долларов, ситуация бы сильно изменилась. В настоящее время число людей или организаций, имеющих доступ к таким суммам, относительно ограничено. Но перспективы мира, хотя они уже не измеряются часовой стрелкой часов, все равно были бы очень мрачными. Ситуация улучшится на порядок, если стоимость возрастет еще в 10–100 раз.

По оценкам, устройства «судного дня» могут быть созданы сегодня за сумму от 10 до 100 миллиардов долларов.

При такой цене среди многих существует довольно сильное убеждение, и, возможно, достаточно обоснованное, что технологическая возможность создания «машин судного дня» вряд ли окажет прямое влияние на международные отношения. Отсутствие доступа к таким ресурсам у любых, кроме самых крупных государств, и зрелищный характер проекта делают маловероятным создание «машины судного дня» в преддверии кризиса; и, к счастью, даже при наличии практической базы для мобилизации напряжения такое устройство не может быть импровизировано во время кризиса. Кроме того, можно предположить, что если бы когда-либо существовали веские основания для превентивной войны, то достоверная информация о том, что потенциально агрессивная (или даже неагрессивная) страна создает такое устройство, стала бы таким основанием.

Но для того, чтобы внести нестабильность в международные отношения, не нужна технология «машины судного дня»; современные системы вооружений уже делают это. Хотя существование современных систем вооружений не обязательно является самым важным или убедительным аргументом для кардинального реформирования международного порядка, оно по крайней мере мне кажется близким к достаточному. Возможно, это слишком поспешное суждение; но некоторые возможности для изменений обсуждаются в следующих двух Главах.

Глава XII

Деэскалация и ее последствия

Деэскалация и завершение кризиса

Так же, как изучение прекращения войны жизненно важно для изучения боевых действий и в меньшей, но все же очень важной степени, имеет отношение к сдерживанию войны, изучение деэскалации и ее пределов и прекращения кризиса — как спуститься и сойти с лестницы — жизненно важно для управления кризисами и эскалацией. И как и в случае с изучением прекращения войны, изучением деэскалации и прекращения кризиса и их последствий в значительной степени пренебрегают.

Изучение деэскалации, конечно же, должно включать изучение ее последствий. Вся цель эскалации и связанных с ней рисков заключается в том, чтобы облегчить наступление желательных последствий и