Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

морали в политике сослужили ему добрую службу в небольшой балканской столице. Здесь он обрел уверенность, что его совет не только будет выслушан, но и исполнен. Более того, доверие и поддержка двора и высоких военных чинов на родине давали ему возможность проводить в Белграде свою собственную политику, но никак не политику, одобренную и принятую «Певческим мостом». Три года спустя, во время войны объединившихся Балканских государств с Турцией британский коллега Гартвига сэр Ральф Пэджет пожаловался сэру Эдварду Грею на явное расхождение политического курса Гартвига и официальной политики России. «К сожалению, есть много причин подозревать, что политика русского посланника не отличается прямотой, – писал Пэджет. – Его позиция в нынешнем кризисе довольно непоследовательная, и, видимо, он выходит из трудного положения таким образом, что, выполняя все официальные инструкции, лично поощряет Сербию положиться на симпатию России». Вплоть до своей смерти в канун Первой мировой войны Гартвиг оставался основным политическим деятелем России на Ближнем Востоке.

IV

Когда на всех направлениях, внешних и внутренних, происходили контакты с Белградом, болгарское правительство инициировало прямые переговоры с Петербургом. Всего лишь несколько недель спустя после признания Россией независимости Болгарии царь Фердинанд предложил заключить двустороннее русско-болгарское соглашение в интервью с Сементовским-Курилло. Российский посланник передал вопрос в Министерство иностранных дел, и сразу же Извольский сообщил ему, что он приветствовал бы конкретные предложения Болгарии. Однако, по-видимому, им не удалось договориться об основных вопросах для обсуждения вплоть до осени, когда царь Фердинанд убедил Белград и Петербург, что он искренне заинтересован достичь взаимопонимания с Сербией.

В ноябрьском циркуляре 1909 г. Извольский заявил, что если соглашение с Болгарией будет заключено, то оно станет первым шагом к созданию оборонительного союза Балканских славянских государств против Австро-Венгрии. Но он в действительности предложил Болгарии только возродить Военную конвенцию 1902 г., что было немедленно отвергнуто Софией. Болгария была заинтересована в таком политическом союзе, который принял бы во внимание ее будущие границы, решил македонский вопрос в наиболее выгодном для Болгарии варианте. Военная конвенция сама по себе не имела большого значения для Болгарии. Она была, по словам А. Малинова, дополнительным вопросом; договориться о ее принятии не составляло бы большого труда. В декабре 1909 г. российский военный министр подготовил проект новой секретной конвенции. Кроме того что она предусматривала проведение совместных русско-болгарских военных операций в войне против Австро-Венгрии, Румынии и Турции, конвенция также гарантировала передачу Македонии и Добруджи Болгарии. Сам Извольский положил эту конвенцию под сукно, потому что она полностью игнорировала интересы Сербии и тем самым угрожала подорвать только зарождавшиеся доверительные отношения между Сербией и Болгарией.

В начале 1910 г. царь Фердинанд решил лично вмешаться в переговоры. Он прибыл в Царское Село, чтобы «принять участие в похоронах члена императорской семьи» и «поблагодарить Россию за признание независимости Болгарии». Переговоры прошли в Министерстве иностранных дел. А. Малинов и генерал Паприков представляли Болгарию, Извольский, Сазонов и Сементовский-Курилло – Россию.

Перед прибытием болгарской делегации министр иностранных дел и военный министр пересмотрели первоначальный проект секретной конвенции. Затем Извольский вручил ее новый вариант Малинову и Паприкову. Они отвергли его, потому что, как признался сам Извольский, он был составлен крайне односторонне, требуя слишком многого от Болгарии. Более того, он согласился с тем, что военную конвенцию должно в любом случае сопровождать политическое соглашение. Малинов предложил свой проект. В нем Болгария была представлена в границах, проведенных в Сан-Стефано. Ее территория простиралась до линии Мидия – Энос на востоке, до границ Албании на западе, включая порт Салоники на побережье Эгейского моря. Извольский возразил, что о принадлежности Салоник Болгарии не говорилось в Сан-Стефанском договоре, но неохотно согласился, что этот порт может быть включен в состав будущей Великой Болгарии. Однако не было достигнуто никакой договоренности, насколько далеко простирается территория Болгарии в западном и восточном направлениях. Российское правительство согласилось с мнением генерала В. А. Сухомлинова и Генерального штаба, что болгарский контроль за Адрианополем и устьем реки Марица, не говоря уже о линии Мидия – Энос, нежелателен по стратегическим причинам. Что касается вопроса о западной границе, то у России не было на него ответа. Извольский высказался против автономии для Македонии и предложений Малинова о границе; это было якобы делом исключительно сербов и болгар.

Малинову не понравилось отношение Извольского, и он прямо сказал ему, что Россия виновата в провале переговоров между Софией и Белградом. Россия нуждалась в сильном союзнике на Балканах. Малинов пытался доказать свою правоту, но было бы просто невозможно воссоздать Великую Болгарию, равно как и Великую Сербию. «Если вы решите пойти с нами ради ваших же собственных интересов, – продолжал Малинов, – мы легко решим македонский вопрос с сербами. Как только это поймут в Белграде, – и вы должны честно сказать об этом, если хотите, чтобы вас поняли, – сербы станут более сговорчивыми». Извольского это не убедило. Россия была не готова воспользоваться случаем и возложить все свои надежды на Болгарию, как она это сделала в 1878 г.

Болгарская делегация уехала на родину 3 марта 1910 г. Те десять встреч в Петербурге не дали больших результатов. Болгары в принципе согласились искать союзов с Сербией, Грецией и Черногорией, при условии передачи им Македонии и Адрианополя. Обе стороны также согласились, что прямые переговоры следует продолжить в Софии при участии Малинова и Сементовского-Курилло. Однако русские дали понять, что российско-болгарское соглашение возможно только при условии, если будет достигнуто взаимопонимание с Турцией и, в частности, с Сербией. Извольский посоветовал Малинову обсудить с С. Симичем вопрос о будущей границе между Болгарией и Сербией на западе.

Король Сербии Петр посетил Россию сразу же после отъезда царя Фердинанда, и сразу же выяснилось, что сербы не намерены передавать Македонию Болгарии. Россия же не собиралась оказывать на них давление в этом вопросе. Король Петр вместе с Пашичем и Миловановичем прибыл в Петербург 22 марта. Ему был оказан более дружественный и теплый прием. В отличие от болгарского монарха король Петр пользовался доверием и поддержкой Николая II и придворных кругов. Во время оживленной дискуссии министры правительства и царь обвинили Софию в том, что она завела сербско-болгарские переговоры в тупик. Царь Николай заверил сербов, что Россия не будет впредь уделять большее внимание Болгарии за счет Сербии. Теперь внешняя политика России будет направлена на защиту интересов и независимости всех Балканских государств. К большому удовлетворению сербов, Извольский в первый раз признал то, о чем сербы всегда говорили, что договор в Сан-Стефано был несправедлив в отношении Сербии. Следует сказать, что Россия не могла денонсировать этот договор, потому что он был составлен именно ею.