Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

и тревогу на полуострове. Балканские государства смотрели на владения Турции в Европе как на свои собственные, так как они были захвачены у них силой столетия назад. Эти страны утверждали, что их бывшие земли продолжают населять их соотечественники. Освобождение этих «братьев», которых отделяют границы, или, иными словами, территориальные приращения за счет старого общего врага, стало навязчивой идеей Балканских стран после обретения ими независимости. Внутренние беспорядки в европейской части Турции и итало-турецкая война предоставили им возможность нанести удар по ослабевшему врагу.

Существовали два фактора: с одной стороны – угроза вторжения великой державы с целью либо навязать европейское решение ближневосточному вопросу, либо поддержать Османскую империю, с другой – желание Балканских стран воспользоваться благоприятной ситуацией и принудить Турцию принять их решение. Это намерение проявилось сразу же после начала итало-турецкой войны; это означало, что возродилась и стала более серьезной заинтересованность в старой идее единства Балкан. В течение примерно года Болгария, Сербия, Греция и Черногория заключили между собой двусторонние соглашения. Сербско-болгарский договор о союзе был подписан 13 марта 1912 г., союз между Грецией и Болгарией был заключен 29 мая 1912 г. Продолжающийся и, естественно, углубляющийся кризис Османской империи убедил правительства Балканских стран к лету 1912 г., что необходимо думать не только об их единстве, но и о возможной войне. Болгария и Черногория достигли устной договоренности 28 августа 1912 г.; Сербия и Черногория заключили союзный договор 6 октября 1912 г. Балканское единство стало реальностью, и полностью мобилизованные союзные государства были готовы и желали бросить вызов султанской империи.

I

Окончательный провал переговоров с Турцией и назревавший политический шторм на Ближнем Востоке заставили Болгарию пойти на сближение с Сербией. Премьер Гешов намеревался отправиться в Виши после всеобщих выборов в Болгарии, состоявшихся 17 сентября 1911 г., и еще в начале сентября он решил встретиться со своим сербским коллегой доктором Миловановичем после его возвращения из поездки во Францию. Встречу должен был организовать Д. Ризов, болгарский посланник в Риме, который пользовался доверием обоих премьеров и который в это время как раз находился в отпуске в Софии.

К тому времени, когда Гешов прибыл на французский курорт, отношения между Италией и Турцией достигли самой критической точки. Объявление Италией 29 сентября 1911 г. войны потребовало срочных действий. М. Т. Теодоров, болгарский министр финансов и в отсутствие Гешова исполнявший обязанности премьер-министра, немедленно направил Ризова в Белград, чтобы он подготовил встречу с сербскими руководителями и прозондировал их мнение об основных пунктах политического союза.

Сербы согласились на встречу между двумя премьерами, но предварительный обмен мнениями Ризова с Миловановичем, Пашичем и Гартвигом ясно показал, что переговоры будут сложными и длительными. Ни одна из сторон не показала готовность изменить свое мнение на «камень преткновения», присущий всем попыткам в прошлом достигнуть взаимопонимания, – на старую, причинявшую беспокойство проблему раздела европейских владений Турции. Гартвиг ясно отдавал себе в этом отчет и советовал всем участникам оставить этот вопрос открытым ради скорейшего заключения соглашения о политической программе, что он считал более важным. «Необходимо признать, что настоящий момент критичен для вашего союза, – предупреждал он. – Вопрос стоит так: сейчас или никогда!»

Ризов уехал из Белграда 6 октября и направился в Вену для встречи с Гешовым, который сократил свое пребывание в Виши, и с Д. Станчовым, болгарским посланником в Париже. Приезд туда обоих ожидался в скором времени. Болгарский посланник в Вене И. Салабашев утверждал, что присутствовал при переговорах, проходивших в его гостиничном номере, председательствовал на которых Гешов. Ризов представил полный отчет о своих переговорах в Белграде. Обсуждался вопрос, следует ли Болгарии и Сербии воспользоваться итало-турецким конфликтом и нанести решительный удар по Турции. Ризов, поддержанный Станчовым, высказался решительно в пользу войны. Салабашев выступил против этого и предупредил, что не стоит особо доверять Сербии. Гешов не высказал свою точку зрения.

Еще до встречи они приняли меморандум, в котором излагались соображения Болгарии по поводу предполагаемого союза с Сербией. Сербо-болгарский договор 1904 г. должен был послужить основой для переговоров. В связи с тем что оказалось невозможным добиться для Македонии автономного статуса, предстоял раздел провинции. Casus foederis («довод в пользу союза») должен был быть применен в следующих непредвиденных обстоятельствах: если Сербия и Болгария подвергнутся нападению третьей державы; если Турция нападет на одну из Балканских стран; если Австро-Венгрия попытается оккупировать Македонию; или, наконец, если внутренние беспорядки в Турции будут угрожать «миру и спокойствию Балканского полуострова» или «интересы Болгарии и Сербии потребуют решения вопроса». Черногории было позволено присоединиться к союзу, и согласие России представляло непременное условие для заключения договора.

Гешов уехал из Вены 11 октября и прибыл инкогнито в Белград на поезде в тот же самый вечер. Он встретился с Миловановичем в специальном вагоне, который был прицеплен к поезду. Во время их трехчасовой встречи, когда поезд шел из Белграда в Лапово, они обсудили различные проблемы, беспокоившие обе страны, включая итало-турецкую войну и режим младотурков. Милованович пожаловался на планы графа Эренталя создания автономной Албании, в которую должны были войти вилайеты Битола и Скопье, а территория страны распространиться вплоть до границы с Болгарией. Это было явно неприемлемое намерение. Он предположил, что со временем, когда Балканские государства сведут счеты с Турцией, единственно приемлемым решением была бы аннексия северной части Албании Сербией, а Южной Албании – Грецией. Это время, однако, еще не пришло, потому что европейские державы намеревались прежде всего остановить Триполитанскую войну, а также избежать обострения обстановки на Балканах. «Мы должны подождать до окончания войны и постараться тем временем добиться поддержки России, – заявил Милованович. – Без нее нельзя и не следует предпринимать никаких шагов. Но прежде чем обратиться к России, мы должны прийти к согласию и заключить договор. Из трех его копий одна будет вручена России».

Условия сербского премьера были идентичны тем, что содержались в меморандуме, составленном в Вене. Согласно принципу casus foederis, он предлагал следующее. Исключительно оборонительный союз против любых стран, собирающихся напасть на Болгарию или Сербию; оборонительный союз против тех стран, которые попытаются оккупировать те области Балканского полуострова, которые будут упомянуты особо: Македония, Старая Сербия и др.; наступательный союз против Турции с целью: а) освобождения Македонии и Старой Сербии при обстоятельствах, которые обе страны сочтут благоприятными, б) прекращения анархии и зверских расправ в турецких провинциях, когда жизненные интересы каждой из договаривающихся сторон находятся в опасности.

Сербская и болгарская стороны сильно расходились в вопросе будущего территорий, которые, как ожидалось, будут отвоеваны у Турции. Сербы пришли к решению, что эти территории будут поделены между победителями. Милованович с готовностью уверял Гешова, что относительно