Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

занятия поста военного советника Элефтериоса Венизелоса с Крита – все это означало наступление замечательного времени обновления и возрождения Греции. Венизелос стал героем дня, он смог справиться с тяжелой ситуацией в стране. Он появился на свет 23 августа 1864 г. в городе Ханья на северо-западе Крита в состоятельной купеческой семье. Венизелос изучал юриспруденцию в Афинском университете, а затем вернулся на Крит, чтобы заняться юридической практикой. До того как он принял предложение Военного союза в возрасте 46 лет, он уже успел приобрести значительный политический опыт, участвуя в бурных событиях на своем родном острове.

Венизелос, непревзойденный оратор и опытный дипломат, многогранный и талантливый человек, был мало того, что волевой и независимого мышления, но и, что самое важное, обладал замечательным чувством реальности. Эти качества обеспечивали ему превосходство над всеми остальными греческими политиками, как его предшественниками, так и современниками. Вскоре после своего приезда в Афины он начал проводить программу реформ, которая коренным образом изменила жизнь страны. Он перестроил и усилил армию и флот; сменил всю администрацию; реформировал и улучшил систему образования. В общем, он возродил нацию, и она обрела вновь чувство гордости за страну.

Отличительными признаками его взглядов на внешние отношения были крайний практицизм и реализм. Он прекрасно понимал, что Греция не сможет в одиночестве реализовать свои национальные устремления ни на его родном Крите, ни в Македонии и Эпире. Греции были нужны союзники, и естественными, если не идеальными, союзниками в борьбе против турок были славянские государства полуострова, и прежде всего Болгария. Венизелос был убежден, так же как и Гешов с Миловановичем, что Балканские страны смогут добиться успеха в отношениях с Турцией, только когда они будут едины и будут действовать сообща.

26 февраля 1910 г., еще до того, когда он стал премьером, Венизелос выдвинул идею союза с Болгарией в беседе с корреспондентом газеты «Таймс» на Ближнем Востоке Дж. Д. Буршье. В этот день Буршье сделал запись в своем дневнике: «Венизелос пришел повидать меня в 11:00 ночи и оставался до часу ночи; он рассказал мне обо всех своих взглядах, даже высказался о союзе с Болгарией». Осенью того же года Д. Панас, компетентный греческий посланник в Софии, выдвинул А. Малинову конкретное предложение о заключении политического союза и военной конвенции. Последний в принципе выразил свое согласие и вскоре после этого представил Афинам два условия, на основании которых должны были вестись последующие переговоры. Он попросил греческое правительство, во-первых, проинформировать Болгарию о своих максимальных территориальных притязаниях и, во-вторых, дать согласие на немедленное развертывание боевых действий сразу же после подписания союзного договора и заключения военной конвенции.

Возможно, что Малинов использовал этот довольно резкий и прямой подход, чтобы проверить искренность намерений греческого правительства, и также вполне возможно, что Венизелос не согласился на условия Малинова, потому что не доверял ему. В любом случае они согласились продолжить неформальные переговоры; и частые встречи Малинова и Панаса закончились тем, что они обменялись предварительными предложениями о заключении греко-болгарского союза. Эти предложения были представлены в общих, до конца не проясненных чертах; и они были почти идентичными. Они не обсуждались в дальнейшем, и до их подписания дело так и не дошло по причине падения кабинета Малинова в Болгарии.

Греки вернулись к политике сближения с Болгарией, когда коалиция Гешова и Данева возглавила правительство. Однако новое правительство в Софии в своей внешней политике весной 1911 г. ориентировалось на Турцию и пыталось достичь взаимопонимания с Турцией по македонскому вопросу. Пока к Порте обращались с мирными инициативами, она игнорировала переговоры с Грецией. И конечно, отвергала все предложения, поддерживавшие идею греко-болгарского союза, содержавшуюся в меморандуме, подготовленном так называемым «Комитетом десяти», который был организован греческим правительством для изучения вопроса. Данев тогда заявил, что меморандум обращал слишком большое внимание на те вопросы, время для решения которых, как он считал, еще не пришло. Несмотря на такие временные неудачи, ни одна из сторон не желала, чтобы переговоры закончились. Их взаимоотношения продолжали улучшаться в течение всего 1911 г., на что указывали участившиеся контакты между ними. В апреле 1911 г. группа болгарских студентов была тепло принята в Афинах. Было удивительно наблюдать, как все предложенные для обсуждения темы помогли сближению двух прежде враждебных народов, в то время как о причинах их многовекового антагонизма не было сказано ни слова. Летом 1911 г. Константинопольский патриархат и Болгарский экзархат заявили о необходимости достичь взаимопонимания, и два правительства приложили все усилия для прекращения губительного для обеих сторон террора с многочисленными жертвами в Македонии.

В итоге внешние факторы, находившиеся вне контроля и влияния Афин и Софии, заставили их проводить более дружественную политику по отношению друг к другу. Подобно Сербии и Болгарии, Греция рассматривала албанское и критское восстания и, прежде всего, итало-турецкую войну как явные симптомы приближавшегося краха Османской империи. Само по себе это было достаточным, чтобы побудить Афины удвоить свои усилия для достижения взаимопонимания с болгарами. Болгария, излечившаяся от иллюзий, что она может договориться с турками, и обеспокоенная распространявшимися слухами об австрийских попытках втянуть Грецию в антиславянский союз на Ближнем Востоке, теперь была более восприимчивой к инициативам Афин.

В обеих странах все еще продолжали существовать противники идеи заключения союза. Политические оппоненты Венизелоса утверждали, что было бы правильней для Греции позволить славянским государствам разбить свои лбы о Турцию; и затем, в наиболее удобный момент, Греция могла бы вмешаться и получить желаемое. Венизелос более реалистично оценивал возможности своей страны. Он объяснил, что Греция могла бы надеяться только на возвращение Крита, но никак на территориальные приобретения на севере и северо-западе, если бы она оставалась в стороне, предоставив трем славянским государствам выяснять отношения с Турцией. Греция абсолютно ничего не могла приобрести от их поражения. Однако в результате их победы Греция потеряла бы все шансы приобрести часть Македонии.

Привычное недоверие к грекам было все еще широко распространено в Болгарии. Но именно в это время другие факторы начали получать приоритет. Как выразился Данев, существовали два главных соображения. Прежде всего, «греческие вооруженные силы, хотя и немногочисленные, все же со стратегической точки зрения были достаточно мощной вспомогательной силой в грядущей тяжелой борьбе против общего врага». Кроме того, перед греческими военно-морскими силами была поставлена задача нарушать морские коммуникации и препятствовать связям турок между Малой Азией и Фракией и Македонией. Во-вторых, существовали также еще более важные политические причины. Участие Греции в Балканском союзе было желательным, оно обеспечивало успех всего предприятия. Было необходимо завоевать симпатии всего мира и одновременно подорвать позиции и влияние туркофильских кругов и чиновников.