Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

1911 г. король Никола пригрозил заключить союз с Веной, если Австро-Венгрия позволит Черногории продвинуть свои границы в южном и юго-восточном направлении в Албанию и Старую Сербию. Вдобавок он также сказал Арсеньеву, российскому посланнику, что граф Эренталь обещал его стране значительное приращение территории, «если Черногория будет маршировать плечом к плечу с Австро-Венгрией». В феврале 1912 г., несмотря на настойчивые возражения России, Цетине пригласило австрийских экспертов-юристов для наблюдения за реформой судопроизводства и юридических институтов королевства. В следующем месяце стало известно, что австрийцы построят стратегическое шоссе, связующее Грахово и Трубел. К осени, когда проект должен был быть завершен, еще одно протяженное шоссе должно было соединить австрийский порт Ризано в Далмации и город Никшич в центральной части Черногории. Миллер, российский поверенный в делах в Цетине, который сообщил об этих новостях, был уверен в существовании политического союза между Австро-Венгрией и Черногорией.

По этим причинам Сазонов предупредил Данева в Ливадии, что, если Черногория присоединится к Болгарии и Сербии, о существовании альянса «неизбежно станет известно Австрии в очень короткое время». А в случае сохранения враждебных отношений между Сербией и Черногорией у такого союза не будет надежного фундамента. Наконец, он также предупредил его, что «беспринципный король Никола может спровоцировать и втянуть Болгарию и Сербию в войну против Турции, против чего категорически выступает Россия».

Либо Данев отказался серьезно воспринять предупреждения Сазонова, либо уже было поздно. В любом случае они не повлияли на будущую политику Болгарии и на более воинственный подход Балканских государств. На обратном пути из России на первой неделе июня Данев остановился в Вене. Царь Фердинанд и Гешов были уже там с официальным визитом. К ним присоединился Теодоров, который прибыл из Парижа, где он вел переговоры о займе, а затем и Ризов, который был вызван Гешовым из Рима. 3 июня царь Фердинанд отправился в Берлин. Тем временем болгарские ведущие государственные деятели продолжили обсуждение важных политических вопросов, подробности о которых неизвестны. По признанию Гешова и Тошева, они обсудили вопрос о войне с Турцией. Затем Гешов отправился вслед за царем Фердинандом в Берлин, а Теодоров вернулся в Софию. Но Данев и Ризов продолжали оставаться в австрийской столице, где ожидали приезда короля Николы и его окружения с официальным визитом.

Вскоре после их приезда Ризов обратился к М. Мартиновичу, премьер-министру Черногории, с которым он был знаком, и условился о встрече. Достаточно странно, что эта встреча, которая положила начало серьезным переговорам между Болгарией и Черногорией, прошла в Хофбурге, в апартаментах короля Николы. Она продолжалась недолго, так как обе стороны сразу пришли к согласию по основному вопросу. Мартинович прямо заявил, что Черногория готова нанести удар по Турции немедленно и без официального объявления войны, как только Болгария согласится предоставить финансовую помощь для содержания черногорской армии. Данев и Ризов были в восторге, но, прежде чем действовать дальше, они предложили обсудить все детали между двумя правительствами.

После Вены переговоры продолжились в Цетине. В разговоре с Колушевым, состоявшемся 18 июля, король Никола настаивал на немедленном достижении договоренности. Он вновь повторил, что готов начать боевые действия первым, но он должен получить гарантии, что Болгария вступит в войну вскоре после Черногории. Должно быть, ответ Софии был благоприятным, так как до конца месяца король Никола представил на рассмотрение детальный план из 8 пунктов, который мог как лечь в основу устной договоренности, так и стать фундаментом официального союзного договора, направленного против турок.

Имеющиеся свидетельства указывают на то, что план в целом был приемлемым для Софии, и Гешов решил встретиться с Колушевым лично, чтобы окончательно обговорить все детали. Чтобы не дать повода для слухов и подозрений, он планировал встретиться с Колушевым в Мюнхене и попросил его выехать из Цетине в баварскую столицу 17 августа. Здесь он должен был получить депешу с инструкцией дальнейших действий в отеле «Континенталь». В последний момент Гешов передумал. Во вторник 20 августа, в день запланированной встречи, он отправил телеграмму в Мюнхен, в которой сообщал Колушеву, что «персона, которая хотела встретиться с вами, не может этого сделать», и требовал его немедленного возвращения в Софию. Колушев оставался в Софии до 28 августа; уже прошло два дня после совета в Чамкории, когда он снова был отправлен в Цетине для заключения устной договоренности с Черногорией. 3 сентября он сообщал Гешову: «Действую согласно вашим инструкциям. Король Черногории согласен на все. Выражает признательность».

Соглашение предусматривало ведение наступательной войны против Турции для освобождения христианского населения и Балканского полуострова из-под османского владычества и с целью расширения границ двух стран. Черногория брала на себя обязательство начать боевые действия не позднее 14 сентября и задействовать 40-тысячную армию. Болгария обязывалась вступить в войну со всеми своими вооруженными силами спустя 30 дней и не позже и выплачивать Черногории субсидию в 35 000 левов в день на протяжении 3 месяцев. Они также согласились начать немедленные переговоры с Сербией, Грецией и албанскими повстанцами.

V

В то время как соглашение с Черногорией все еще продолжало обсуждаться, София начала срочные переговоры с Белградом и Афинами, целью которых было подготовить почву фактически для объявления войны. 31 августа 1912 г. Гешов написал Тошеву, что к нему едет специальный эмиссар с важным личным посланием от него. Сразу же по его получении Тошев должен был прибыть как можно скорее в Софию. Эмиссар генерал И. Фичев прибыл в Белград 3 сентября. В послании, датированном 1 сентября, содержался черновой вариант заявления Болгарии о начале войны.

Прежде всего Гешов хотел знать, согласятся ли сербы рассмотреть вопрос, касающийся проведения реформ в Европейской Турции, как главный предлог и оправдание войны. Он полагал, и греки явно разделяли его точку зрения, что это было необходимо, чтобы привлечь на свою сторону различные национальности Европейской Турции, включая албанцев, и общественное мнение Европы, а также помешать возможной интервенции Румынии против Болгарии. Гешов не возражал, если бы Сербия подняла и другие вопросы, но он надеялся, что Пашича убедят выдвинуть в качестве основного предлога статью 23 Берлинского трактата. «Без нее дело может принять для нас опасный оборот. Господин Пашич должен понимать это», – заявил Гешов. Во-вторых, Гешов столкнулся с еще одной проблемой: кто мог бы начать военные действия. Спалайкович уже сообщил ему, что Сербия не может взять на себя ответственность за это. Это также исключало Болгарию, потому что Гешов сам придерживался того мнения, что обе страны должны были совместно начать войну. Таким образом, пока Греция не взвалит на себя эту ношу, она падет на Черногорию, и Пашич, который