Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

В полдень того же самого дня 3 сентября Пашич, Тошев и Фичев собрались в болгарской дипмиссии для ознакомления с посланием Гешова. На следующий день после того, как Тошев получил подробную справку о взглядах Пашича на обсуждаемый вопрос из белградского министерства иностранных дел, он уехал в Софию.

Для Пашича не было вопросом, принимать ли проблему реформ в качестве предлога для войны, он был готов согласиться с этим. Его интересовало только, какого типа реформы Гешов имел в виду. Он не верил, что было достаточно просто потребовать исполнения статьи 23 Берлинского трактата, который появился, что важно отметить, в результате усилий великих держав. Именно они отвечали за выполнение статьи 23, и тем самым это лишало Балканские страны права использовать ее как главную причину войны. Он предложил вместо этого, чтобы эти страны призвали к проведению широкомасштабных реформ, потребовали бы равных с великими державами полномочий при решении вопроса, какие реформы были необходимы, и получили бы право наблюдать за их результатами. Балканские страны могли бы решиться на подобный шаг в надежде, что они не получат поддержки. Однако если бы Европа пошла на это, то тогда Болгария, Греция, Черногория и Сербия, поддержанные державами Антанты, смогли бы сами решать вопрос реформ. В случае негативного ответа они бы сделали подобное представление Константинополю, и, если бы Порта ответила отказом, это было бы наиболее удобным предлогом для начала военных действий.

Пашич предпочел бы, чтобы начала войну Греция. Но он был готов выступить вместе с Черногорией при условии, что король Никола ограничился бы при ведении боевых действий только окрестностями Скутари и отдельными районами Северной Албании, жители которых исповедовали католицизм. Таким образом, это была своего рода мера предосторожности, чтобы не настраивать мусульман-албанцев против Черногории и Сербии и не дать Австро-Венгрии повода призвать к созданию независимой Великой Албании. Он согласился с предложением Гешова, что Болгария и Сербия должны провести мобилизацию и вступить в войну одновременно. Финальная дата начала войны должна была определиться, пока шла мобилизация, и она зависела от реакции Австро-Венгрии, Румынии и России. В случае если Румыния, или Турция, или они обе напали бы на Болгарию до завершения мобилизации, Сербия обязана была немедленно прийти ей на помощь. Болгария должна была сделать то же самое, если бы Австро-Венгрия напала на Сербию.

Когда Тошев прибыл в Софию, его немедленно пригласили в резиденцию премьера для встречи с Гешовым и Даневым. Вместе они детально рассмотрели предложения Сербии, и в тот же самый день 6 сентября Тошев встретился со Спалайковичем, чтобы окончательно урегулировать еще остававшиеся вопросы. На следующий день Тошев в присутствии Гешова, Данева и Теодорова написал окончательный болгарский вариант соглашения с Сербией о войне.

Прежде всего, было заявлено, что две стороны пришли к бесповоротному решению начать войну с Турцией, выступить «вместе и в одно и то же время». Для достижения этой цели они согласились немедленно и быстро осуществить необходимые военные приготовления, вслед за этим в самые сжатые сроки провести мобилизацию и уже затем начать военные операции. В соглашении были также прописаны шаги, которые было необходимо предпринять для легитимизации войны. Четыре Балканских государства – Болгария, Греция, Черногория и Сербия – должны были потребовать от Константинополя, чтобы турецкое правительство приняло на себя официальные обязательства провести в кратчайшие сроки реформы в своих европейских владениях, предусмотренные статьей 23 Берлинского трактата. В качестве жеста доброй воли и гарантии, что эти реформы будут быстро проведены, Турция должна была вывести все ее «азиатские» вооруженные силы с этих земель. За несколько дней до того, как будут предъявлены эти требования, греческое правительство проведет заседание палаты депутатов для назначения представителей острова Крит, а Черногория начнет боевые действия. Когда представление будет вручено Порте, о его условиях сообщат великим державам, но только с целью ознакомления. Наконец, до определенного времени соглашение следовало держать в строжайшем секрете, и лишь в случае необходимости о нем можно было сообщить России, но только если будет на то согласие двух сторон.

Тошев вернулся в Белград с проектом соглашения; все указывало на то, что Сербия примет его условия. 12 сентября временный кабинет М. Трифковича подал в отставку, и было сформировано, по сути, военное правительство. Н. Пашич стал премьером и министром иностранных дел. Двумя днями позже королевский совет одобрил болгарский проект соглашения с одним-единственным дополнением, с которым София согласилась. Это было заявление, что обе страны будут защищать себя общими силами, в случае если Румыния, или Австро-Венгрия, или они обе вторгнутся на территорию Болгарии или Сербии с целью защиты Турции.

Переговоры между Болгарией и Грецией, которые проходили в то же самое время, были не столь успешны. Греки колебались в вопросе о войне. Они все еще продолжали размышлять о возможности проведения постепенных реформ в Европейской Турции под непосредственным наблюдением послов великих держав и посланников Балканских государств в Константинополе. Когда Гешов предъявил Панасу отпечатанную копию соглашения с Сербией и призвал Грецию присоединиться к нему, он представил его условия как идентичные тем, которые были предложены Афинами. Но Л. Коромилас, греческий министр иностранных дел, был совершенно не согласен с ним. Он заявил протест Софии, что, пока они думают о реформах, сербо-болгарское соглашение призывает к наступательной войне. Требовать, чтобы Турция вывела свои войска из Европы в то самое время, когда Черногория начала проводить военные операции и Греция назначает депутатов с Крита, – все это говорит о войне, а союзники не готовы к этому. Он подчеркнул, что Греция не имеет соглашения и не заключила союза ни с Сербией, ни с Македонией, а переговоры о военной конвенции с Болгарией только начинаются. Что было более важно и критично для греков, так это то, что они не заключили никакого соглашения с болгарами о сферах влияния, а именно о разделе Македонии. Гешов объяснял тогда, как и несколькими годами позже, что не хватило времени на обсуждение подобного соглашения. Однако было бы более правильным предположить, что поскольку требования обеих сторон были настолько противоположны, то им было бы крайне сложно, если не невозможно, договориться хотя бы о чем-нибудь. Во всяком случае, греко-болгарские переговоры провалились. Только после того, как Турция начала мобилизацию, греческое правительство наконец-то согласилось принять условия сербо-болгарского соглашения и действовать сообща со своим союзником.

VI

Тем временем новое правительство в Белграде приняло решение в пользу войны, и у него действительно не оставалось иного выбора, кроме как отбросить извечные