Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

к демобилизации, Греция может оказаться в одиночестве в войне с Турцией из-за вопроса Крита. Специальная декларация, сопровождавшая союзный договор с Болгарией, освобождала болгар от всех обязательств в отношении Греции в случае возникновения конфликта вокруг острова Крит. В итоге Венизелос теперь просил, чтобы в обмен на объявление мобилизации одновременно с Болгарией и Сербией Болгария заявила бы об аннулировании декларации и приняла бы проблему Крита в качестве интегрального компонента союзного договора. Когда Гешов согласился с этим условием и сообщил об этом в Афины, греческое правительство согласилось начать мобилизацию вместе с Болгарией и Сербией 29 сентября.

Болгарское, греческое и сербское правительства официально объявили о всеобщей мобилизации 30 сентября. Черногория присоединилась к ним 1 октября, а Турция дала ответ 2 октября. Несколькими днями ранее, 28 сентября Болгария предоставила королю Николе карт-бланш для развертывания наступления, которое начало войну союзных Балканских государств с Османской империей.

Глава 3. Война с Турцией

I

Начавшаяся мобилизация в Турции и в Балканских государствах означала провал всех попыток России предотвратить войну на Ближнем Востоке. Впервые «Певческий мост» должен был признать, что его влияние на Балканские страны не столь уж действенно. Русская дипломатия помогла им объединиться, но теперь они, похоже, выбрали свой собственный путь. 1 октября 1912 г. А. Нератов признался Юлиусу фон Силаши, специальному австрийскому посланнику в Петербурге, что война, по-видимому, неизбежна. Он сомневался, что ее можно было предотвратить, даже если бы Турция дала согласие на проведение реформ. Болгария приняла решение воевать. Сербия, Греция и Черногория охотно были готовы в ней участвовать.

Разумеется, первые лица союзных стран заявляли о своих миролюбивых намерениях. Они утверждали, что войну можно было бы предотвратить, если бы великие державы заставили Константинополь применить статью 23 Берлинского трактата, которая позволяла назначать губернаторами (вали) христиан из нейтральных стран Европы и создать международную полицию в Европейской Турции. Но, как сказал Неклюдов, они не были искренни в своих намерениях и не задумывались о проведении реформ. Они подняли вопрос, чтобы ускорить течение событий и привлечь внимание Европы. «К моему великому сожалению, я считаю войну неизбежной, – писал он. – Объявление войны последует за мобилизацией, а затем вскоре начнутся и военные действия». А. Гирс сообщал из Цетине 1 октября, что согласно обязательствам, взятым на себя союзниками, военные операции могут начаться 8 или 9 октября, а возможно, и ранее.

Однако, несмотря на эти даты, Сазонов не терял надежды и сохранял уверенность в том, что великие державы могут разработать план реформ, чтобы помирить союзников. Вплоть до последнего момента он продолжал предупреждать правительства стран-союзников, что война с Турцией – это безнадежная авантюра. Россия не будет жертвовать своими национальными интересами и не придет им на помощь. «Вы не должны ожидать от нас помощи», – предупредил он М. Маджарова, болгарского посланника в Лондоне. Болгарии также не следовало полагаться на поддержку Греции и Сербии, так как Греция ничего не могла предложить, а любая помощь от Сербии могла быть сведена к нулю Австро-Венгрией.

Играя на страхах Белграда перед австрийским вторжением, Сазонов вновь попытался изолировать и разоружить Болгарию, в которой он видел основного виновника происходящих событий. Он проинструктировал Гартвига, что ему следует действовать совместно с австрийским посланником и уведомить сербских руководителей, что у него имеется надежная информация об австрийских планах нападения на Сербию в случае войны с Турцией. Если Белград не примет к сведению дружеский совет России, сербы будут предоставлены своей судьбе.

Сазонов пытался изолировать Болгарию и раньше, но не преуспел в этом. Его неудача на этот раз была еще более явной. Как указывал Неклюдов, попытки изолировать Болгарию, запугивая ее союзников, вызвали среди болгар только негодование против великих держав. В любом случае державы не могли заставить болгар отказаться от нападения на Турцию, потому что они были уверены, что, как только прольется первая кровь, сербы и греки присоединятся к ним.

1 октября 1912 г. Гешов отправил написанную в категоричном тоне телеграмму в Париж, где ожидали приезда Сазонова из Лондона. Он просил Д. Станчова поставить Сазонова в известность, что болгары удивлены сегодняшним заявлением Гартвига в Белграде о его сотрудничестве с его австрийским коллегой. «Я надеюсь, – писал Гешов, – что если мы действительно являемся союзниками сербов, как категорично уверяет Неклюдов, то не может быть никакого взаимопонимания между Австрией и Россией. Последняя не будет действовать сообща с первой, чтобы оказывать давление на нас, и позволит Австрии, если захочет, действовать самостоятельно. В циркуляре от 23 июля 1908 г. Россия официально закрепила за собой право возвратиться к реформам в соответствии с соглашением, заключенным в Ревеле между ней и Британией. Ныне последняя находится под гипнозом Камиль-паши, человека вне партий, без прошлого и без будущего, которому никто не может гарантировать, что завтра он не будет свергнут. И, потакая ему, Англия приносит в жертву христиан Балкан, повторяя преступление, которое она совершила на Берлинском конгрессе. Мы убедительно просим Россию не становиться соучастником этого преступления».

Для того чтобы предельно ясно продемонстрировать позицию своего правительства, Гешов сообщил Неклюдову и двум другим посланникам Антанты в Софии, что «Болгария будет вести войну, даже если она останется в одиночестве».

В первую неделю октября правительства стран-союзниц окончательно завершили подготовку к войне. Сербия и Черногория обсуждали последние детали плана совместных военных операций, в то время как Болгария и Сербия заключили соглашение о транспортировке сербских войск и боеприпасов через болгарскую территорию. 2 октября сербы направили в Софию и Афины вариант ультиматума, который страны-союзницы намеревались представить Порте. В тот же самый день Цетине сообщило правительствам союзных держав, что Черногория приняла решение начать войну 9 октября.

Россия предпринимала попытки предотвратить войну, в том числе с помощью заявлений и прямых обращений к правительствам Балканских стран, но все было безрезультатно. Ей оставалось только попытаться локализовать военные действия в сотрудничестве с великими державами. Французский премьер снова выступил с инициативой проведения новых переговоров. 29 сентября Пуанкаре сделал предложение Извольскому, что в случае если коллективное представление всех великих держав окажется несостоятельным, то тогда Россия и Австро-Венгрия, как две наиболее заинтересованных страны, могли бы взять на себя эту задачу от имени двух военно-политических блоков Европы.

Нератов нашел предложение Пуанкаре наилучшим выходом из трудного положения. На этом основании Россия могла бы достигнуть соглашения с Австро-Венгрией, основополагающим принципом которого был бы отказ обеих сторон от одностороннего вмешательства в Балканский кризис. 1 октября Сазонов имел в Лондоне встречу с графом А. фон Менсдорфом, австрийским послом. Он сообщил ему, что Россия намерена отказаться от большинства дипломатических инициатив