Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

по примирению союзников, и выразил надежду, что Вена будет поступать соответствующим образом и не прибегнет к использованию военной силы. Берхтольд полностью согласился с мнением Сазонова. Однако он подчеркнул, что великие державы должны действовать сообща. Они должны предельно ясно дать понять Балканским государствам, что им не будет позволено делать территориальные приобретения в войне с Турцией.

Несколькими днями позже Сазонов встретился с Пуанкаре в Париже и подтвердил готовность России направить представления в столицы Балканских государств либо совместно с Австро-Венгрией от имени Европы, либо вместе со всеми великими державами. Однако он снова повторил, что заявление союзных держав, что они не потерпят нарушение мира и изменения в территориальном статус-кво в случае войны, будет бесполезным делом до тех пор, пока великие державы не будут готовы облегчить проведение реформ в пользу народов Балкан.

В результате переговоров с Сазоновым французский премьер написал черновик представления и передал его другим великим державам. Он содержал три основных пункта, которые информировали правительства держав и Турции о следующем. Во-первых, великие державы осуждают все меры, способные нарушить мир. Во-вторых, в случае если начнется война между Портой и Балканскими государствами, они не потерпят никаких изменений в территориальном статус-кво на Балканах. В-третьих, в интересах «христианских» народов они «возьмут в свои руки» проведение реформ в правительстве «Европейской Турции», основанных на «статье 23 Берлинского трактата», при условии что эти реформы никоим образом не будут угрожать территориальной целостности Османской империи.

Сазонов согласился с предложенным вариантом, как и Кидерлен-Вехтер, в то время как Берхтольд предложил внести некоторые изменения в формулировки, которые были приняты остальными. Только одно британское правительство высказало свои сомнения относительно предложенной процедуры и самого текста. Николсон предложил предоставить полномочия Австро-Венгрии и России действовать только в столицах Балканских государств, а представительствовать в Константинополе должны все великие державы. Более того, Уайтхолл рассматривал вариант Пуанкаре как слишком категоричный, особенно в том, что касалось турок. Особенно он возражал против фразы «великие державы должны взять в свои руки», потому что, как выразился Николсон, «это исключает участие Турции… и делает согласие Турции невозможным».

В результате Грей предложил две различные ноты. Одну ноту, которая содержала первые два пункта варианта Пуанкаре, представители России и Австро-Венгрии должны были вручить правительствам союзных держав. Другую ноту, представлявшую собой измененный вариант третьего пункта, представители великих держав должны были вручить Порте. 6 октября под давлением России и Франции Грей и Николсон отказались от некоторых своих возражений на встрече с Бенкендорфом и Камбоном во французском посольстве. Они приняли вариант Пуанкаре с дополнением Берхтольда в качестве окончательного текста демарша, который Россия и Австро-Венгрия должны были сделать в столицах Балканских государств. Что касается ноты, предназначенной Константинополю, Грей снова предложил измененный вариант третьего пункта Пуанкаре, в котором должна была быть принята во внимание недавняя декларация Порты о ее готовности осуществить реформы, предусмотренные в Законе о вилайетах 1880 г. Грей также предложил, чтобы великие державы гарантировали Турции целостность ее европейских владений.

Сазонов полагал, что Грей чрезмерно потворствует туркам. Было довольно поздно пытаться умиротворить правительства Балканских стран и призывать их доверять турецкому правительству. Они требовали гарантий от Европы, что реформы будут проведены. Но в результате Сазонов решил поддержать британское предложение. Окончательный вариант текста, который получил одобрение великих держав, был следующим: «Пять держав уведомляют Порту, что они принимают во внимание публичное заявление турецкого правительства о его намерениях провести реформы и что они немедленно приступят к обсуждению с Портой – в духе статьи 23 Берлинского трактата и Закона о вилайетах 1880 г. – этих необходимых реформ в правительстве Европейской Турции. Они также обсудят меры, необходимые для проведения в жизнь реформ в интересах всех национальностей при непременном условии, что они ни в коей мере не будут угрожать территориальной целостности Османской империи».

В тот же день текст был одобрен. 7 октября 1912 г. Сазонов сообщил союзникам о достижении соглашения и выразил уверенность, что ответ Порты будет благоприятным для великих держав. Тем не менее он предупредил их, чтобы они избегали любых шагов, которые могли бы ухудшить ситуацию и нарушить мир. Он выразил это так: «Нет никакого сомнения в том, что Балканские государства никогда не добьются, каких бы тяжелых потерь и внутренних потрясений они ни пережили на этом пути, таких уступок, которые были бы больше тех уступок, что великие державы намерены получить от Турции ради блага христианских народов».

Достигнутый консенсус в отношении демарша примирил по крайней мере на время великие державы, у которых были разные цели и которые испытывали взаимное недоверие. И Вена, и Петербург требовали европейских гарантий для сохранения территориального статус-кво на Балканах. Австро-Венгрия – для того чтобы оправдать свои действия, которые она могла счесть необходимыми в случае решительной победы союзников. Россия – чтобы предотвратить возможную австрийскую интервенцию против союзных держав и сохранить территориальную целостность Балканских государств. Фактически консенсус был значительным успехом российской дипломатии, поскольку предполагалось, что война между Балканскими странами и Турцией будет локализована. По мнению Нератова, локализация военных действий представляла собой самую эффективную помощь, которую только могли ожидать союзники от России в существовавшей на тот момент политической ситуации. Однако, чтобы сохранить уверенность у союзников и защитить национальные интересы России, казалось, были необходимы прямые переговоры с Веной. В Министерстве иностранных дел Нератов был самым горячим сторонником заключения двустороннего соглашения с Австро-Венгрией.

В большом письме от 6 сентября 1912 г., адресованном Сазонову, Неклюдов дал оценку ситуации на полуострове и изложил политический курс, который, как он полагал, наиболее необходим России. Полагая, что война разразится еще до весны 1913 г., Неклюдов убеждал, что российский Черноморский флот должен находиться в полной боевой готовности на случай непредвиденного развития событий. Россия может дать понять всем заинтересованным сторонам, что, если Австрия вторгнется в Сербию, Россия временно оккупирует побережье Черного моря между Бургасом и проливами и не уйдет до тех пор, пока Австрия не выведет свои войска с чужой территории. Таким образом, Россия сможет помочь Сербии и одновременно поддержит Болгарию, отвлекая значительную часть турецких сил на Босфор. Вскоре после проведения мобилизаций Неклюдов предложил закрыть Черное море для Турции и Болгарии.

На основании рекомендаций Неклюдова Нератов выдвинул план, который касался вопросов санджака Нови-Пазар и Черного моря. В телеграмме Сазонову в Лондон он предложил упрочить позицию России при контактах с правительством в Вене, доходчиво объяснив австрийцам, что, если Австро-Венгрия оккупирует санджак Нови-Пазар, Россия примет все необходимые меры для защиты Черноморского бассейна от турецкого флота, а в случае необходимости осуществит некие действия и на Кавказе. России следует