Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

важным целям, так как оно повлияет на поведение Балканских государств. Партнеры России по Антанте так же не воспринимали идею Сазонова, как и их оппоненты в Тройственном союзе. Сэр Эдуард Грей, английский министр иностранных дел, вначале раздумал посылать соответствующие инструкции сэру М. Марлингу, но потом сделал это только после встречи с Сазоновым, который оказался в Лондоне в это время. Вскоре после этого французский министр иностранных дел Р. Пуанкаре нерешительно последовал их примеру.

В отличие от держав Тройственного союза и Великобритании, которые не хотели оказывать давление на Турцию, Пуанкаре не верил в успех мирных демаршей, поскольку они были слишком умеренными, и потому Порта, вероятно, не обратила бы на них должного внимания. Вместо этого он предложил провести официальные консультации между Францией, Великобританией и Россией для подготовки проекта соглашения о стабилизации положения на Ближнем Востоке, вокруг которого великие державы могли бы объединиться. Для проведения таких консультаций необходимо было сделать следующее. Во-первых, державы немедленно организуют коллективные представительства в Софии, Белграде, Афинах и Цетине, чтобы объяснить им, что не следует предпринимать ничего такого, что могло бы нарушить мир или повлиять на статус-кво на Балканском полуострове. Во-вторых, если этому совету эти страны не последуют, то тогда великие державы, продолжая декларировать свою приверженность принципу территориального статус-кво, объединят свои усилия, локализуют конфликт и добьются его окончания. В-третьих, если текущие события потребуют использования более действенных мер, таких как демонстрация военной силы, великие державы прибегнут к ним только после их совместного обсуждения. В-четвертых, великие державы одновременно совершают демарши в столицах Балканских стран и делают представление Порте, «призывая незамедлительно провести административные реформы, которые являются законным требованием христианского населения Балканского полуострова».

Пуанкаре надеялся, что Великобритания и Россия примут его четыре пункта и три из них одобрят Австро-Венгрия и Германия. Но когда П. Камбон представил 22 сентября 1912 г. проект Грею и Сазонову в Лондоне, Грей высказал несколько серьезных замечаний в отношении него. Хотя он был готов принять первые два пункта, у него появились возражения против третьего; он отказывался даже думать о том, что великие державы могут применить силу для решения Балканского кризиса. Что касается четвертого пункта, то он считал его бесполезным и ненужным, так как Великобритания, Франция, Россия и отчасти Австро-Венгрия уже сделали представление Константинополю по этому вопросу. Сазонов хотел бы сохранить третий пункт, потому что, как Пуанкаре объяснил Извольскому, за ним скрывалась основная цель – помешать возможной интервенции Австро-Венгрии. Он поддержал этот пункт частично из-за оппозиции Грея, но также и потому, что не верил, что он был приемлем для Австро-Венгрии и Германии. Теперь, когда потребность в единстве и единодушии была важна как никогда, он не хотел рисковать из-за этого пункта всем предложением и провоцировать раздор между великими державами.

В то время как великие державы обсуждали четыре пункта Пуанкаре и прежде, чем они пришли к какому-то соглашению, стремительно развивавшиеся события на Балканах привели к резкому ухудшению обстановки. Черногория была готова к войне и с нетерпением ожидала решения на это уже с того момента, когда она достигла договоренности с Болгарией. 13 сентября король Никола предложил Софии в качестве даты начала боевых действий 27 сентября. Другие страны-союзники еще не пришли к единому мнению об окончательной дате, и болгары послали уклончивый и необязательный ответ. Причиной проволочки были все еще незавершенные переговоры между Генеральными штабами Болгарии, Сербии и Греции. Что еще более важно, однако, было то, что у Н. Пашича возникли в последнюю минуту опасения в возможном провоцировании войны.

Сербия в наибольшей степени была подвержена угрозе вторжения Австро-Венгрии, и весь вопрос был в том, защитит ли ее Россия. Неоднократные предупреждения Сазонова и недавнее срочное обращение российского премьера В. Н. Коковцова о необходимости всячески избегать риска войны до того, как станут известны результаты переговоров Сазонова в Лондоне и Париже, повлияли на решения сербского правительства. Сербия была готова, как и Болгария и другие балканские союзники, объявить мобилизацию, но Пашич настоял, что дата начала войны должна оставаться открытой. Решение будет принято после того, как станут известны намерения правительства в Вене. В случае если Австро-Венгрия ответит проведением мобилизации на северном фланге Сербии, сербы будут вынуждены защищать себя от наступления. И тогда не стоит ожидать, что она присоединится к другим союзникам в войне против турок. Гешов, по-видимому, уверял, что трудную задачу сдерживания Австро-Венгрии должна решать Россия. Все четыре союзных государства обязаны были бы вступить в войну, после того как ультиматумы были вручены Порте. Личная встреча Пашича и Данева, предложение о которой поступило от Гешова, состоявшаяся 21 сентября в вагоне Пашича в поезде на перегоне между станциями Лапово и Ниш, окончилась безрезультатно.

В итоге сами турки дали союзникам предлог отложить на время обсуждение все еще имевшихся разногласий и активизировать подготовку военных планов. 23 сентября турецкие власти в Салониках и Скопье задержали 20 грузовиков с материалами военного назначения, предназначенными для Сербии. Это были в основном боеприпасы. Сербское правительство заказало их во Франции еще в предыдущем году. Константинополь разрешил их провоз через турецкую территорию всего лишь десятью днями ранее. Приблизительно в то же самое время турецкая артиллерия на острове Самос обстреляла греческий пароход «Румелия» и судно греческого консульства под греческим флагом. На следующий день 24 сентября турки мобилизовали 100 000 человек в вилайете Адрианополь вблизи болгарской границы, чтобы «помочь правительству в Софии охладить горячие головы в Болгарии». За этим последовало приведение в боевую готовность десяти резервных дивизий в Европейской Турции. Подобными действиями, комментировал Нератов, «Турция бросает вызов Балканским государствам, которые и без этого находятся в воинственном настроении в отношении нее».

Балканские государства немедленно ответили на вызов. 25 сентября болгарское правительство приняло решение о начале мобилизации и обратилось с призывом к Афинам, Белграду и Цетине сделать то же самое в соответствии с условиями их договоров об оборонительных союзах. Одновременно оно обратилось с просьбой к сербскому правительству направить эмиссара в Софию для подписания соглашения между двумя Генштабами.

Пашич согласился последовать примеру Болгарии и объявить мобилизацию 29 сентября, но он хотел провести ее под видом военных маневров. Это было неприемлемо для Гешова, который убеждал его открыто заявить о причинах мобилизации вместо того, чтобы оправдывать ее конфискацией боеприпасов и турецкой мобилизацией. Соглашение Генштабов, текст которого привез в Софию полковник Павлович, было подписано 28 сентября генералом Фичевым и 29 сентября воеводой Путником.

Греки хотели совместить мобилизацию с аннексией Крита. Но существовала опасность, что, если Греция проведет мобилизацию вместе с другими союзниками, а великие державы принудят их впоследствии