Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

люди охвачены таким воодушевлением, что я просто принужден наступать». После завершения аудиенции король Никола присоединился к своему правительству в Подгорице, где он в тот же день принял официальную декларацию о начале войны с Турцией. Военные действия начались в 7 часов утра на следующий день, 9 октября 1912 г.

Так как русские не были знакомы с конкретными планами и намерениями Балканских государств, они не были уверены, действует ли Черногория самостоятельно или в согласии со своими союзниками. Нератов настоятельно посоветовал Софии, Белграду и Афинам не следовать примеру Цетине. «Нынешний министр иностранных дел выглядел сегодня менее пессимистичным, – писал Бьюкенен из Петербурга 9 октября, – и он не считает, что исчезла последняя надежда на мирное разрешение кризиса». Если Турция немедленно заявит о своей готовности предоставить решение вопроса о реформах великим державам, правительства трех Балканских государств, вероятно, смогут изменить коренным образом положительное отношение общества к войне.

Не приходится и говорить, но даже сдержанный оптимизм Нератова был неуместен в это время. 12 октября союзники официально отвергли российско-австро-венгерское представление. Они заявляли, что вследствие прошлых турецких неудач провести в жизнь реформы, которые были прописаны в международных соглашениях, они чувствуют себя обязанными реализовать более радикальные реформы для христианского населения империи. По этой причине они намеревались обратиться непосредственно к правительству его величества султана.

Эта нота стран-союзниц, напоминавшая скорее ультиматум, была подготовлена перед объявлением мобилизаций и была вручена 13 октября турецким представителям в Афинах, Белграде и Софии. Три правительства этих стран призвали Турцию присоединиться к ним и великим державам для подготовки и реализации в ее европейских провинциях реформ, основанных на национальном принципе, как это было определено в статье 23 Берлинского трактата. Само проведение предложенных реформ должно было быть поручено совету, состоявшему из равного числа христиан и мусульман, под непосредственным наблюдением послов великих держав и посланников Балканских государств в Константинополе. Они определили конечный срок в шесть месяцев для выполнения всех реформ, перечисленных в ноте и в пояснительном приложении, которое прилагалось к ней. Наконец, в качестве доказательства ее согласия, последовала просьба к Турции немедленно отозвать декрет о мобилизации.

В середине октября Турция не приняла демарш великих держав от 10 октября и коллективную ноту трех Балканских государств. Разумеется, в своем ответе великим державам от 14 октября турецкое правительство подтвердило свою решимость провести реформы. Но реформирование должно было проходить без иностранного вмешательства и при полном одобрении и поддержке османского парламента. Ответ Балканским странам был не чем иным, как безоговорочным отказом, который сопровождался отзывом турецких дипломатических представителей из Афин, Белграда и Софии.

Тем временем еще до того, как они получили официальные ответы от правительств Турции и Балканских стран, великие державы приступили к еще одному, теперь уже финальному, раунду переговоров, чтобы попытаться предотвратить войну. Когда Неклюдов и Тарновский передали свою ноту Софии, Гешов задал вопрос, каков будет характер контроля великих держав за реформами. Берхтольд попросил Пуанкаре дать ответ, обратившись к нему через графа Сеченьи, посла Вены в Париже. 11 октября французский премьер предложил провести конференцию великих держав и Турции в Париже для рассмотрения реформ, представленных в Законе о вилайетах 1880 г. В свете требований стран-союзниц эта конференция, посвященная анализу довольно умеренных реформ, была обречена на провал с самого начала. Как указывал Сазонов, было уже поздно говорить о реформах, когда Черногория уже была в состоянии войны, а другие Балканские государства готовы были вскоре последовать за ней. В итоге Сазонов предложил Пуанкаре созвать конференцию с целью немедленного прекращения боевых действий. В своем предложении от 13 октября, содержавшем четыре пункта, Пуанкаре попытался рассмотреть два возможных варианта. Он вновь призвал к проведению конференции великих держав и Турции для обсуждения программы реформ. В случае если Турция отклонит предложение и война начнется, державы должны взять на себя роль посредника. Если посредничество окажется удачным, то тогда они встретятся и решат вопрос с реформами. В ином случае конференция соберется в конце войны для решения вопроса о мире и общих интересах Европы.

Великие державы, и в частности Россия и Австро-Венгрия, поддержали в принципе идею посредничества и конференцию. Но в настоящий момент это было самое большее, на что они были согласны. Правительство в Вене настаивало на сохранении суверенитета султана и полной территориальной целостности его империи. Петербург был готов следовать этому курсу в случае победы Турции или затяжной войны. Однако в случае решительной победы союзников Россия должна была помнить и о целях этих союзников, так как будущее Балканской системы союзов зависело от реализации их территориальных притязаний. Предпринятые в последнюю минуту усилия Пуанкаре сгладить различия между этими двумя державами остались нереализованными. Они совпали и отошли в тень с началом войны.

17 октября 1912 г., два дня спустя после того, как Порта ответила отказом на их коллективный ультиматум, Болгария, Греция и Сербия разорвали все дипломатические отношения с Османской империей. Декларации о начале войны и боевых действий последовали на следующий день, 18 октября. Все дальнейшие переговоры между державами пришлось приостановить до получения первых известий о результатах военных действий.

Начало войны было встречено общественностью Балканских стран всеобщим ликованием. Многолюдные демонстрации в ее поддержку состоялись во всех столицах и городах. В Софии Панас и Ненадич обратились к толпе, распевавшей болгарский гимн «Шуми, Марица». Перед болгарским посольством в Белграде люди выкрикивали: «Да здравствует царь Фердинанд, да здравствует братский болгарский народ и его доблестная армия!» Никогда прежде и никогда впоследствии солидарность балканских народов не проявлялась с таким энтузиазмом. Традиционная враждебность была, казалось, забыта. Лев Троцкий, в то время корреспондент на Балканах газеты «Киевская мысль», писал, что все наконец объединились вокруг лозунга «Балканы для балканских народов».

В течение немногим более двух недель, что прошли со времени мобилизаций до объявления войны, союзники закончили необходимые военные приготовления. Накануне войны болгарская армия насчитывала 366 000 человек; сербская – 190 000; греческая – 120 000, не считая моряков флота; черногорская – 40 000. Согласно плану турецкого Генштаба, в случае мобилизации Турция намеревалась призвать под знамена своей армии свыше 1 миллиона человек. Однако в действительности ей удалось мобилизовать только 420 000 человек.

Союзники не имели общего плана военных операций. Отдельные соглашения существовали только между Сербией и Болгарией и Сербией и Черногорией. Основные силы болгарской армии были дислоцированы на Восточном фронте во Фракии. Сербская армия, усиленная двумя болгарскими дивизиями, и греческая и черногорская армии действовали в Западной Македонии, Старой Сербии, Эпире и Албании. Небольшая болгарская эскадра защищала побережье Черного моря, а греческий флот противостоял турецкому флоту в Эгейском море.

Основной