Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

class="p1">Панас, чтобы сдвинуть переговоры с мертвой точки, обратился 10 октября 1911 г. к Теодорову и прямо спросил его, как поступит Болгария в случае, если Турция нападет на Грецию. Болгарский премьер уверил его, что в таком случае Болгария не оставит Грецию без помощи. Однако Болгария займет нейтральную сторону, если Греция осуществит неспровоцированное нападение на Турцию. Неделю спустя Панас встретился с Гешовым, который только что вернулся с секретного совещания с Миловановичем, и в весьма прямолинейной манере предложил, не больше и не меньше, заключить оборонительный союз против Турции. Панас сказал Гешову, что если тот гарантирует ему, что Болгария не останется в стороне в случае турецкой агрессии против Греции, то он будет уполномочен своим правительством заявить, что Греция, в свою очередь, вступит в войну, если Турция нападет на Болгарию. Гешов ответил, что простой обмен заявлениями подобного рода явно недостаточен. Права и обязанности каждой стороны должны быть отражены в официальном оборонительном договоре.

По разным причинам ни одна из сторон не была, казалось, готова или хотя бы желала выдвинуть детально разработанное предложение. Обе стороны, несомненно, понимали, что их противоречивые территориальные притязания в Македонии будет очень трудно, а вернее, невозможно примирить в официально принятом соглашении. В то же самое время они не могли рассчитывать на посредничество России, так как она не была заинтересована в союзе Греции и Болгарии, в отличие от столь желаемого ей сербо-болгарского союза. Неклюдов и князь Урусов посоветовали Гешову ответить на греческое предложение с предельной осторожностью, если не сказать прямым отказом. Они заявили, что если греки получили заверение в поддержке от болгар, то они, по-видимому, будут проводить более агрессивную и, соответственно, «опасную и эгоцентрическую политику» по отношению к Турции. В конце октября Неклюдов писал Нератову, что присоединение Греции к сербо-болгарскому союзу нарушило бы его целостность и усложнило бы его управление. Наконец, София не желала ставить под удар более важные переговоры с Белградом. Пока они продолжались, все переговоры с греками пришлось отложить.

Только когда союзный договор с Сербией уже находился на финальной стадии обсуждения и был готов к подписанию, Гешов вновь обратился к греческому правительству с предложением возобновить переговоры. Он сделал это через посредничество Дж. Буршье, который пребывал в Софии и принимал участие в праздновании совершеннолетия князя Бориса. 24 февраля 1912 г. Панас заявил Гешову, что греческое правительство готово заключить союзный договор.

Переговоры, видимо, проходили весьма успешно, так как месяц спустя в конце марта Урусов уже мог сообщить Сазонову об основных пунктах планируемого союза. София и Афины согласились на все условия, включенные в текст договора. Но переговоры зашли в тупик, как только был поднят вопрос о разделе завоеванных территорий. Греки настаивали на строгом разделе Македонии на греческую и болгарскую сферы влияния. Они доказывали, что это было бы крайне желательным, даже необходимым, чтобы избежать в будущем возможных конфликтов. Но что было более важным для них, так это закрепить заранее за собой право на часть территории Македонии в официальном договоре в качестве контрмеры против притязаний двух славянских стран-соперников, расположенных севернее. Однако болгары отказались рассматривать все предложения, целью которых был раздел Македонии. Они, казалось, были глубоко убеждены, что для них не было необходимости идти на уступки Греции в Македонии только для того, чтобы привлечь ее на свою сторону в борьбе против общего врага. Поскольку болгары сомневались в мощи греческой армии, они были склонны недооценивать вклад Греции в подготовку к войне. Более того, поскольку они были сторонниками сербов и пришли к полному взаимопониманию с ними в вопросе о будущем Македонии, болгары, видимо, решили для себя, что после окончания войны они смогут диктовать грекам условия соглашения о Македонии. Пока же они хотели включить в союзный договор только пункты, предусматривавшие будущий автономный статус Македонии.

Стремясь выйти из переговорного тупика, Венизелос решил отступить. Во второй половине апреля он сообщил членам своего кабинета, что Греция не будет настаивать на включение в соглашение условий, предусматривавших раздел Македонии. Однако это не означало, что он оставлял окончательное решение проблемы принадлежности провинции за болгарами. Наоборот, Венизелос сказал своим министрам, что, когда придет время делить плоды победы, «судьба Македонии будет решена силой оружия. Болгары забыли, что наши вооруженные силы столь же сильны, как и их армия… Будущие военные операции против турок, наиболее вероятно, будут проводиться следующим образом. Болгары сосредоточат свои войска у Адрианополя и на Марице, сербы выдвинутся к Скопье. Мы двинемся на Салоники и Серес, и со временем мы будем там. После этого вопрос раздела решат оккупационные силы».

27 апреля Панас передал Гешову новый вариант оборонительного союза. Гешов снова отверг его, хотя в этот раз он поступил так не потому, что был предложен план раздела Македонии, но из-за того, что ничего не было сказано об автономии Македонии. Чтобы выйти из затруднительного положения, Гешов предложил Афинам включить в союзный договор следующую формулу: «Греция обязуется не выступать против возможного требования Болгарии об административной автономии в Македонии и Адрианопольском вилайете и гарантирует равные права тамошним национальностям».

Что касается греческого правительства, то оно было обеспокоено требованием Софии о предоставлении провинции автономии. По его мнению, это было не чем иным, как первым этапом на пути окончательной аннексии Македонии Болгарией. Отказавшись от собственных требований раздела, греки не собирались на таких условиях передавать Македонию Болгарии. Не приняв формулу Гешова, Венизелос дал понять, что теперь настал черед болгар идти на уступки, если они хотят заключить союз. Гешов убрал свою формулу. Вместо нее он предложил в преамбулу и статью 2, в которых говорилось о правах христианских национальностей, вписать следующие слова: «признанных султаном» и «подтвержденных договорами». Панас правильно предположил, что Гешов имеет в виду статью 23 Берлинского трактата, и честно признался ему, что эта формула также не будет принята в Афинах.

Окончательный компромисс, который открыл путь к завершению переговоров, выражался в следующем. Греция отказывалась от своего требования включить предложение о разделе Македонии в соглашение, Болгария – от требования принять заявление в пользу македонской автономии. Это в итоге означало, что им не удалось договориться по проблеме, которая разделяла их в наибольшей степени. Она оставалась открытой и должна была каким-то образом решиться после победоносной войны против Турции.

После того как македонский вопрос вынесли за скобки, переговоры пошли быстрее. В последний день апреля Гешов сообщил Неклюдову, что его переговоры с греческим посланником успешно продвигаются и что он ожидает скорого подписания союзного договора. Две недели спустя 13 мая он прочитал ему