Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

Предвидя реакцию Балканских государств на свое вмешательство в албанские дела, Вена начала решать вопрос с нападок на Сербию и Черногорию. Австрийское правительство возложило на них основную вину за беспорядки и насилие в Албании. «Белградскому правительству не следовало бы играть роль подстрекателя, – писал граф Берхтольд, – ведь оно никогда не упускало возможности возвести поклеп на нашу политику, которая нацелена исключительно на поддержание мира на Балканах, и приписывать нам, не представляя ни малейшего доказательства, такие интриги против албанцев, которыми сейчас как раз и занимается Белград».

13 августа 1912 г. граф Берхтольд направил циркулярную ноту в столицы великих держав, в которой он воздавал должное османской администрации за ее усилия подавить албанское восстание, избрав для этого путь разумных уступок. Одновременно он выразил удивление неблагоприятной реакцией христианского населения Османской империи и недвусмысленно осудил попытки Болгарии, Сербии и Греции воспользоваться этими уступками для выдвижения территориальных претензий к Европейской Турции. По мнению Вены, достигнутая договоренность между албанцами и Константинополем не задевала их интересы и поэтому не должна была бы вызывать у них беспокойства. Граф полагал, что балканским христианам следовало бы даже приветствовать «этот первый шаг в направлении к децентрализации администрации».

Соответственно, он просил великие державы поддержать Порту и политику административной децентрализации и предупредить Балканские государства, чтобы те воздержались от необдуманных действий, которые могут взорвать ситуацию. Тем более что Мухтар-паше необходимо время для выполнения его программы. В конце месяца поползли слухи, что граф Берхтольд намеревался выступить с призывом созвать конференцию великих держав для рассмотрения Балканского кризиса.

Но конференция так и не собралась, и планы Берхтольда окончились ничем. Его инициатива только усилила антагонизм между балканскими правительствами, которые громогласно осудили ее содержание и его самого. Это может показаться парадоксальным, но, по-видимому, они имели договоренность с великим визирем. Последний интерпретировал инициативу Берхтольда как попытку со стороны Австро-Венгрии заставить албанцев потребовать полной автономии, о которой они до этого времени и не думали. Как предположил Й. Йованович, это было продолжением политики графа Эренталя, который стремился создать автономную Албанию из вилайетов Косово, Монастир, Янина и Скутари, которые тяготеют к четырем соседним государствам. Вот почему они не могли реагировать положительно на предложение Берхтольда, которое было направлено против их интересов в Албании и едва ли могло способствовать делу мира. Правительства трех Балканских стран заявили, что ни население их стран, ни их соотечественники в Европейской Турции не согласятся с контролем Албании над четырьмя вилайетами. 18 августа 1912 г. болгарский, греческий и сербский посланники в Петербурге сделали общее заявление. Они потребовали предоставить христианскому населению Османской империи те же самые права и привилегии, что были дарованы албанцам.

Австро-Венгрия пыталась получить поддержку от «Европейского концерта» своей политике. Но вопреки своим ожиданиям, граф Берхтольд поднял вопросы, которые разделяли великие державы, но были направлены на объединение Балканских государств. Кризисное положение как дипломатии Австро-Венгрии, так и Османской империи способствовало формированию Балканской системы союзов. В отличие от переговоров, в результате которых образовались союзы между Сербией, Грецией и Болгарией, последовавшие затем переговоры проходили в обстановке полной секретности, без поддержки и, конечно, втайне от России. Более того, балканские правительства вели эти переговоры с определенной целью начать войну с Турцией.

IV

На этот раз инициатива была за Грецией. 20 августа 1912 г. греческое правительство обратилось к Белграду, Цетине и Софии с предложением, что Балканским государствам, возможно, следует пересмотреть свою политику. Оно объясняло это тем, что положение в Албании продолжает оставаться сложным, вновь возник пограничный конфликт между Турцией и Черногорией, а самое важное событие – это недавняя инициатива графа Берхтольда. Несколько дней спустя, 25 августа Афины сделали следующий шаг. Они предложили обратиться с просьбой к великим державам, чтобы те заставили Турцию провести реформы в Европейской Турции, и, если будет необходимо, они должны быть готовы поддержать это требование, проведя мобилизацию. В случае если пограничный спор между Турцией и Черногорией перерастет в вооруженный конфликт, последует нота от Греции, и тогда три других Балканских государства должны вступить в войну на ее стороне.

И сербы, и болгары приняли последний пункт, но у них возникли серьезные сомнения относительно реформ. Белград опасался, что коллективное заявление, направленное великим державам, может привести к примирению между Италией и Турцией, к взаимопониманию между Австро-Венгрией и Турцией и, возможно, к соглашению между Италией и Австро-Венгрией по албанскому вопросу. София, однако, сомневалась в искренности греков, сделавших такое предложение. Она подозревала, что Афины просто пытались выяснить, на что готовы два славянских государства на севере. Более того, хотя Гешов и рассматривал вопрос реформ как прекрасный повод к войне, он считал безрассудством провоцировать Турцию еще до того, как Балканские государства завершат все необходимые дипломатические и военные приготовления и примут окончательное решение начать войну.

Болгары между тем решили больше не тратить время. 26 августа 1912 г. царский совет собрался в месте Чамкория, охотничьем убежище царя Фердинанда. Кроме царя, который председательствовал на собрании, там присутствовали Гешов, Данев, Теодоров и генерал Н. Никифоров, военный министр. Они приняли решение, что, когда будут завершены дипломатические и военные приготовления, Балканские государства-союзники выдвинут Турции ультиматум с требованием немедленного и безусловного выполнения статьи 23 Берлинского трактата. В случае если Порта отвергнет ультиматум, они проведут мобилизацию и объявят войну. По словам Тошева, Греция, Сербия и Черногория одобрили решение в принципе. Двумя днями позже А. Колушев, болгарский посланник в Цетине, который был в Софии в это время, вернулся на свое рабочее место, чтобы получить согласие Черногории.

В мае 1912 г. Данев представил вопрос об участии Черногории в сербо-болгарском союзе Сазонову во время посещения Ливадии. Сазонов высказался против этого, несмотря на тот факт, что небольшое королевство традиционно было зависимо от Петербурга и, согласно положениям военного союза, заключенного с Россией в 1910 г., было связано с ней политическими и военными узами. Дело заключалось в том, что со времени Боснийского кризиса Петербург сильно устал от короля Николы. Русским не нравились его независимое поведение, постоянный воинственный настрой и его всегдашняя готовность использовать каждую возможность для нагнетания напряженности на Балканах. Например, вскоре после начала итало-турецкой войны он попытался достичь соглашения с Италией. Когда его попытка провалилась, он превратился в самого ярого и воинственного сторонника наступления войск Балканского союза против Турции. В обоих случаях он действовал вопреки статье 7 договора о военном союзе с Россией.

Более того, русские также подозревали Цетине в тайных договоренностях с Веной и в явном распространении австрийского влияния в Черногории. В конце октября