Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

После длительных обсуждений болгарское правительство 23 февраля обратилось к России со своим собственным компромиссным предложением. Болгария выразила готовность поддержать сербское предложение включить небольшой район к северу от Охридского озера в спорную зону. Однако это было важным пунктом, в обмен на это она ожидала от России, что та передаст город Струга не сербам, а болгарам. Обязательства со стороны России решать вопросы, по которым не могли договориться обе стороны, – именно этого хотел избежать Сазонов. Поэтому в своем ответе в Софию 24 февраля и в телеграмме, отправленной в Белград в тот же день, он констатировал, что историческое значение сербско-болгарского союза заключено прежде всего в принципах, которые он призван воплощать, а не в его сиюминутной политической важности и актуальности. Им следует воспользоваться благоприятным моментом, и заключить союз как можно быстрее и оставить их пограничные споры на суд России, которая обязалась защищать интересы обеих сторон.

Такое ни к чему не обязывающее отношение не успокоило болгар, и, как указывал Неклюдов 27 февраля, пока они не получат обещания, которое они ранее просили у России, «союз может не состояться». Он обратился к Сазонову с просьбой разрешить ему «сделать Гешову устное заявление, в довольно сдержанной манере, что после принятия окончательного решения Россия передаст восточную часть города Струга болгарам. То есть в итоге она будет настаивать на „романовской границе“, особенно в случае, если западный берег Дрина и Охридского озера станут сербскими». 1 марта 1912 г. Сазонов поддержал Неклюдова и уполномочил его сделать устное заявление, если он действительно считает, что оно обеспечит заключение союза между Сербией и Болгарией. Болгары были теперь удовлетворены, и, чтобы успокоить сербов, Сазонов попросил Гартвига объяснить их лидерам, что в вопросе о Струге Россия имеет обязательства перед Болгарией со времени подписания Сан-Стефанского мирного договора. Россия смягчила некоторые положения договора и добилась значительных уступок для Сербии. В итоге, заключил Сазонов, «было бы несправедливым обвинить нас в пристрастном отношении к вопросу о Струге».

После того как пограничные вопросы были сняты с повестки дня, переговоры пошли быстрее. Гешов и Спалайкович уладили последние разночтения в документах и окончательно их отредактировали. 11 марта 1912 г. Спалайкович привез в Белград окончательный вариант сербо-болгарского союзного договора между царством Болгария и королевством Сербия, секретное приложение к нему и соответствующие карты. Король Петр и доктор Милованович подписали документы в пять часов пополудни в тот же день. Вечером Спалайкович вернулся в Софию, где царь Фердинанд I и доктор Гешов поставили свою подпись под документами 13 марта (29 февраля) 1912 г. 29 апреля 1912 г. две договаривающихся стороны заключили военную конвенцию, которая, как предусматривалось в договоре, призвана была стать интегральной частью соглашения.

Достижение сербо-болгарского единства с большим удовлетворением приветствовали российское и другие правительства союзных держав. Это, однако, не означало, что они были едины в оценке только что достигнутого соглашения. Россия видела в союзе инструмент, с помощью которого можно было покончить с конфликтами между славянскими государствами Балкан, привести их в ее сферу влияния и, конечно, поставить их под прямой контроль. Это обеспечивало России доминирующую позицию среди союзников и на полуострове. Тем самым, когда произошло так долго ожидавшееся падение Османской империи, Россия имела чрезвычайно благоприятное стратегическое и дипломатическое положение – рядом были Константинополь и проливы. Более того, статьи соглашения, которые предусматривают принятие оборонительных мер против Австро-Венгрии и которые Россия считает важнейшими в принятых документах, говорят о том, что у нее появились важные союзники в случае будущей войны с Дуалистической монархией или общеевропейского военного столкновения.

Два союзника, однако, смотрели на свой союз в совершенно ином свете. Несомненно, Сербия имела причины оценить оборонительные положения соглашения, направленные против Вены, но у Болгарии не было никаких конфликтов с Австро-Венгрией, и она не испытывала никаких опасений в отношении ее. Что действительно привело к союзу Сербии и Болгарии, так это не общие страхи перед Австро-Венгрией, но их экспансионистские цели в Европейской Турции. Шаткое положение Османской империи убедило их, что настало благоприятное время для выполнения их планов и они должны воспользоваться им в полной мере. Что касается самих союзников, основные цели, приведшие к их союзному договору, заключались именно в его оборонительных положениях, направленных против Турции. Они были для них наиболее важны, чем те же положения в отношении Австро-Венгрии.

Россия нуждалась в мире и желала его; у нее не было никаких планов против Турции. Российское Министерство иностранных дел неохотно согласилось на включение в договор оборонительных положений, чтобы не срывать переговоры. Но оно было довольно включением в соглашение арбитражных оговорок, которые давали российскому императору и правительству возможность успешно контролировать союзников.

Не будет преувеличением предположить, что Россия и два союзника действовали в основном в своих интересах, но не общего дела. Россия призывала и помогала создавать союз, потому что она нуждалась в этих двух союзниках в противостоянии с Австро-Венгрией и Турцией, а возможно и для участия когда-то в неопределенном будущем в общеевропейской войне. Болгария и Сербия стремились привлечь Россию к переговорам, чтобы она помогла снять спорные вопросы между ними, и через их союз использовать ее в грядущей борьбе с Османской империей. Они также хотели обезопасить свой тыл в случае нападения Австро-Венгрии, и, если война приняла бы для них неблагоприятный оборот, они смогли бы выйти из нее с помощью России без тяжелых потерь.

II

Удачное и удовлетворительное по достигнутым практическим целям завершение переговоров с Сербией вдохновило болгарское правительство приступить к рассмотрению серьезных предложений, пришедших за последнее время из Афин. В прошлом, в конце XIX в., различные попытки достичь взаимопонимания между Болгарией и Грецией в деле борьбы с Османской империей обычно заканчивались крахом. Взаимное разрушительное противостояние греков и болгар в Македонии и ярый антагонизм, вызванный греко-болгарской схизмой, то есть расколом между Константинопольским патриархатом и Болгарским экзархатом, не оставляли места для политического союза. Однако более важным был тот факт, что Греция не являлась особенно желательным союзником ни для Болгарии, ни для любого другого Балканского государства на переломе двух столетий, особенно после унизительного поражения в греко-турецкой войне в 1897 г. Частые конфликты с Османской империей из-за острова Крит истощили страну и выкачали все ее ресурсы и энергию. Грецией управляли слабые и нестабильные правительства, страна испытывала постоянные финансовые трудности, ее военные силы были недееспособны, и ее положение в международных делах было шатким.

Победа в августе 1909 г. восстания в Афинах под руководством Военной лиги и приезд по ее приглашению для