Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

выказывал, не смущаясь, свою лояльность то одной, то другой великой державе. «Во внешней политике, – писал сэр Дж. У. Бьюкенен, – Фердинанд взял себе за правило не следовать одной определенной линии поведения. Он руководствовался своими личными интересами и предпочитал проводить „политику лавирования“, заигрывая то с одной, то другой державой, поступал так, как он считал нужным, чтобы отстоять свои интересы».

В основном благодаря своему завидному статусу Болгария вышла победителем из Боснийского кризиса, не говоря об Австро-Венгрии. София решительно отказалась от статей Берлинского трактата, которые провозглашали Болгарию автономным княжеством в подчинении у Константинополя. 5 октября 1908 г. во время впечатляющей церемонии, проходившей в Тырнове, что имело символическое значение, так как это столица Второго болгарского царства, была провозглашена независимость Болгарии, и князь Фердинанд принял титул «царь болгар». На следующий день в Вене было объявлено об аннексии Боснии и Герцеговины.

То, что эти два нарушения Берлинского трактата прошли почти одновременно, было не случайным событием. Эти два действия были явно скоординированы. К великому неудовольствию официальных кругов в Петербурге, София пошла на этот шаг по наущению Вены. Российское правительство, бывшее в принципе не против независимости Болгарии, попало в затруднительное положение. Министерство иностранных дел заявило протест против нарушения трактата, но одновременно должно было убедиться в том, что протест не навредит болгарскому делу. 12 октября 1908 г. Извольский пожаловался С. Груичу, сербскому поверенному в делах в Лондоне, на нелояльное поведение Болгарии. Со времени освобождения Болгарии в 1878 г. Россия чувствовала себя обязанной поддерживать ее, потому что это новое государство было действительно ее созданием. Однако в результате произошедшего события, продолжил Извольский, София столкнется с последствиями изменившегося к ней отношения России.

Россия, так же как и другие великие державы, отказалась признать независимость Болгарии, и София обратилась к Константинополю за окончательным решением. Турция потребовала чрезвычайно высокую денежную компенсацию, и переговоры были прерваны, так и не начавшись. Напряженные отношения между ними еще более обострились в начале 1909 г., когда Турция, воодушевленная недавно заключенным соглашением с Австро-Венгрией, начала сосредоточение войск на болгарской границе. Движимая желанием избежать дальнейшего осложнения обстановки на Балканах, но прежде всего намереваясь оторвать Болгарию от Габсбургов и вернуть ее в сферу своего влияния, Россия вмешалась в этот момент и протянула Болгарии руку помощи. На основании российского плана о финансовом урегулировании 29 марта 1909 г. в Санкт-Петербурге было подписано А. П. Извольским и Рифат-пашой приемлемое для обеих сторон – Турции и Болгарии – соглашение. Спустя три недели 21 апреля 1909 г. Россия во главе других великих держав официально признала Болгарское царство.

Российское посредничество принесло свои плоды. Оно предотвратило возможную войну на Балканах, и, что более важно, «с этого момента вплоть до катастрофической Межсоюзнической войны 1913 г. болгарское правительство имело дружественные отношения с державами Антанты и было их верным часовым на Балканах». Этот сдвиг в ориентации Болгарии произошел не только благодаря России. Он был продиктован новыми целями внешней политики Болгарии в условиях радикально изменившейся ситуации на Балканах в результате Боснийского кризиса.

После образования в 1878 г. Болгарского княжества его политика была направлена на достижение независимости и на решение македонского вопроса. Теперь независимость была получена. Однако совершенно не стоял вопрос об освобождении Македонии из-под османского контроля, что было навязчивой идеей нации и главной заботой трона и политических и военных лидеров со времен Сан-Стефанского мирного договора. Болгары требовали передачи всей Македонии по причинам историческим и этническим. Греки и сербы оспаривали их притязания по тем же самым причинам. В отличие от Болгарии у Сербии и Греции были более скромные цели. Они претендовали только на отдельные области Македонии и поэтому хотели переговоров о ее разделе, но Болгария категорически отказала им в этом. В 1909 г. болгары считали, что Македония должна была представлять собой единое территориальное образование под временным управлением «больного человека Европы», а не быть разделенной между всеми Балканскими государствами.

Теоретически у Болгарии было два варианта овладеть Македонией: или при помощи прямой аннексии, или путем ее поглощения и дарования ей автономии, как это было в случае с Восточной Румелией в 1885–1886 гг. Аннексия была бы возможной после победоносной войны; автономии можно было бы добиться у Турции под давлением держав, подписавших Берлинский трактат. В любом случае Болгария была обречена на поражение без поддержки России. Как писал А. Гиргинов, болгарский политический деятель: «На пути к своему национальному объединению Болгария неизбежно столкнулась бы с открытой враждебностью своих балканских соседей и великих держав – Германии, Австро-Венгрии и Италии. Вот почему воссоединение болгарской нации могло быть подготовлено и осуществлено только при поддержке России и ее союзников. Вместе они обладали связями и влиянием, необходимыми для преодоления всех опасностей, грозивших Болгарии со стороны ее балканских соседей и великих держав, друзей и союзников Турции… Кто бы ни попытался объединить болгар на той или иной основе (или стремился заполучить Македонию без помощи России и ее больших и малых союзников), он не только не смог бы добиться нашего национального объединения, но стал бы виновником безрассудной авантюры, которая привела бы болгарский народ к трагедии».

Территориальные притязания Балканских стран в Македонии и Албании, 1912 г.

Однако после Боснийского кризиса, для того чтобы снискать доверие и получить поддержку России, Болгарии пришлось прежде всего достичь взаимопонимания у Сербии – основной жертвы и врага австро-венгерской экспансии на Балканах.

III

Отношения между Сербией и Болгарией резко обострились во время Боснийского кризиса. «Болгария, приняв сторону Австро-Венгрии, врага славянства и, в частности, сербской нации, изменила делу славянской солидарности», – заявил Н. Пашич в конце октября 1908 г. в Санкт-Петербурге. Он искал союза с Турцией в борьбе против всех, кто угрожал сербским национальным интересам. На массовом протестном митинге, состоявшемся в Белграде на следующий день после аннексии Боснии и Герцеговины, толпа скандировала лозунги, обвинявшие Австро-Венгрию и Болгарию. Люди кричали: «Австро-Венгрия – средневековая бандитская страна!», «Болгария – ее союзник, а Фердинанд – агент швабов!».

Вспышка антиболгарских настроений не удивила правительство в Софии. Оно полагало, что это временный феномен, который пройдет, как только сербы признают, а они должны будут это сделать, потерю Боснии и Герцеговины и смирятся с тем, что они не могут ждать помощи от Европы. Сербы должны понять, писал А. Тошеву в Белград генерал С. Паприков, болгарский министр иностранных дел, что «в будущем их взоры обратятся к Турции и что Сербия будет вынуждена искать выход из ее тяжелого положения за счет Турции. С неизбежностью к ним придет осознание, что необходимо добиться взаимопонимания с Болгарией независимо от того, чего это будет стоить.